Ключ Гермеса Трисмегиста

 — Ты разве не одна живешь?

— Все хорошо! — Вера наконец открыла замок. — Заходи!

И не удержалась, оглянулась-таки на дверь Зои Михайловны. Послышалось ей или нет, что за дверью кто-то стоит, сдерживая дыхание? А, да ладно…

Он разделся, прошел в комнату, огляделся.

— Чаю? — Вера наскоро причесалась в прихожей и тоже вошла в комнату.

— Вина у тебя, конечно, нету… — улыбнулся он, — это я виноват, не сообразил…

Он говорил что-то, чтобы отвлечь ее, Вера видела, что ему не по себе. А она… а у нее все прошло.

Здесь, в ее квартире, в ее собственной норке, она снова стала самой собой — то есть взрослой двадцатисемилетней женщиной, одинокой, с неустроенной судьбой, а вовсе не той влюбленной девчонкой, какой она была много лет назад. И перед ней сидел самый обычный мужчина — крупный, пожалуй, даже чуть полноватый, во всяком случае, животик слегка нависал над ремнем брюк. И волосы начинают редеть, что-то рановато…

— О чем ты думаешь? — спросил он и заглянул ей в глаза.

— О тебе, — честно ответила она, — о нас…

Он принял ее слова за руководство к действию.

— Вера, прости меня, — сказал он и пересел на диване поближе, — прости за ту глупейшую историю в школе. Понимаешь, я был молодой и глупый. Ты мне очень нравилась, но тогда…

— Если бы они нам не мешали! — вырвалось у Веры."

"— Да, конечно. Они меня просто обложили. Мама плакала и говорила, что я испорчу свою жизнь. Отец поговорил со мной серьезно, что называется, по-мужски, мне, мальчишке, это было, конечно, лестно. Он спросил: ты действительно хочешь серьезных отношений? Ты вообще еще ничего не видел в жизни, как ты можешь решать? В конце концов, от всех этих разговоров…

— Ты меня просто возненавидел… — вставила Вера.

— Нет, но у меня возникло сильнейшее желание забыть все это как страшный сон. Ну, чтобы ничего этого не было, чтобы никто не копался в душе. Наверно, с тобой было еще хуже.

«Знал бы ты, до какой степени…» — подумала Вера, вспомнив, как шла она в туфельках по снегу, как разрезала платье трясущимися руками, как лежала ночью в полубреду от высокой температуры.

— Прости меня, Вера, — он обнял ее и уткнулся в теплую ложбинку возле шеи.

Потом стал целовать — сначала тихонько, затем все сильнее. Вера отвечала ему. Пахло от него незнакомо, совсем не тем мальчиком, которого она любила когда-то.

Она сама встала и повела его за руку в спальню. Ну да, была в ее квартире и спальня — крошечная комнатка метров восемь, не больше, и окошко узкое.

Все случилось очень быстро, и Вера ничего не почувствовала, кроме легкого дискомфорта. А ведь он был у нее первый и единственный. И вроде бы любимый.

Вот с этим оказалось сложно.