Ключ Гермеса Трисмегиста

 — А что это меня никто не встречает?

Тут он заметил, что Мила лежит в неудобной позе, что вид у нее вообще неважный, и всполошился:

— Девчонки, а что вы вообще тут делаете?

— Трамвая ждем, — проворчала Вера, — не видишь, человеку плохо!

Вдвоем с парнем они подняли Милу, да она и сама малость очухалась и потащилась из кладовки. Тут налетел на них кто-то большой и усатый, в фартуке и поварском колпаке.

— Да что же это такое! — орал он. — Не дозовешься никого! Милка, ты что тут разлеглась? Клиенты тебя дозваться не могут!

— Не видишь — плохо ей! — вступился рыжий. — Врача надо!

— Не надо… — слабым голосом сказала Мила, — отдышалась уже…

— А ты что тут делаешь? — рассвирепел повар. — Тебя давно на Васильевском ждут, уже звонили! Смотри, Анатолий, терпение у хозяина лопнет, экспедитора найти нетрудно, люди любой работе рады!

— Да иду уж… — проворчал парень, — тоже еще начальство на мою голову…

Вера, которая до этого держалась в сторонке, тихонько скользнула за парнем к служебному входу, выходящему во двор. У двери стоял пикапчик, на боку было написано «Продукты».

— Тебе куда? — спросил парень, заводя мотор. — Если на Васильевский, то подброшу.

— А давай! — согласилась Вера, подумав, что если ждут ее на улице эти двое злодеев, то неплохо будет проехать мимо них с песнями на пикапе, авось не заметят."

"Всю дорогу Толик болтал, так что Вера только кивала в нужный момент и поддакивала, занятая своими мыслями. Мысли были тревожные. Как все-таки эти гады узнали, что она поедет к профессору Козодоеву? Преследовать они ее не могли — кот с собакой помешали. Какой-нибудь «маячок» засунули? Да глупости, они же вплотную не сталкивались. Неужели профессор им как-то сообщил? Да ну, не может быть, у Веры уже мания преследования, на приличного человека готова напраслину возвести.

— Тебе конкретно куда нужно? — спросил Толик. — А то мне к Андреевскому рынку…

— Нет, меня вот здесь, на Девятой высади… Мне вон в тот бизнес-центр, — на всякий случай соврала Вера и распрощалась с водителем по-хорошему.

Едва человек в плаще с зеленой полосой вошел в таверну, на него сразу обрушился гам пьяных голосов, чад подгоревшей еды и кислый запах скверного вина. Прямо против входа виднелся очаг, над которым в медных котлах готовились немудреные кушанья — бобовая похлебка, кровяная колбаса и пирожки с требухой. Сбоку от очага стояла бочка с гарумом — острым соусом из соленой рыбы, без которого римское простонародье, да и люди побогаче не мыслили себе настоящей еды. Позади этой бочки была неглубокая ниша, в которой находились грубые глиняные статуэтки духов, ларов, покровителей дома и семьи, перед которыми горел тусклый огонек в масляной лампаде.