Контракт на невинность

Из-за ужасных мыслей и отчаяния я врезаюсь в Камиля, не заметив, как он остановился возле одного из столиков. Потом я поднимаю взгляд и мне хочется отступить назад и спрятаться за спину убийцы. Потому что на меня смотрит мужчина откровенно восточной внешности, здоровый, как тигр. Он смотрит так, словно я — не какая-то там Ева в идиотской одежде и с пучком на голове, а бомж, побирающийся в самом дорогом ресторане.

В общем, думаю, будь он моложе — и я бы уже услышала вопрос “а это что тут делает?”. Похоже, он пытается понять, для чего я здесь вообще.

— Садаев, — слышу я похолодевший неожиданно голос Камиля, и мужчина медленно переводит взгляд на него.

На плечо мне ложится рука Камиля и я, скосив глаза, смотрю на его татуировки, а потом слышу короткий приказ, — Садись. Закажи себе что-нибудь.

О, черт. Я сглатываю, поняв, что Камиль будет болтать с этим мужчиной и чувствую себя не то, что не в своей тарелке, а вообще в другой какой-то посудине. Как Доширак в заварочном чайнике. Если я сейчас от нервов запнусь и упаду на столик, или с грохотом задену ножку стола, или наступлю этому незнакомому Садаеву на ногу — опозорюсь не только я, но и Камилю будет как-то не очень, поэтому я молча и аккуратно присаживаюсь на диванчик, стараясь не поднимать взгляд.

Хотя, я отчетливо чувствую, как взгляд мужчины то и дело соскальзывает на меня.

— Ты быстро, — наконец, слышу я голос этого мужчины — низкий, который словно вибрирует у меня на поджилках, и передергиваюсь. Они пожимают друг другу руки и Камиль садится рядом со мной, а Садаев продолжает, — Задорожный, правда, уже ссытся и трясется, что сейчас приедет полиция.

Он дал Толстому и его телке комнатку с траходромом и запер их там. Потом позвонил мне. Уже час они кувыркаются и вроде пока ничего не подозревают, — я вижу, как мужчина приподнимает руку, посмотрев на часы, — Где твой Хазар-то?

— Сейчас будет. Главное, чтобы Задорожный сам не болтал потом особо.

— Он в курсе, чем это ему грозит. Так что не станет."

"Они общаются так, словно давно знакомы друг с другом, но меня смущает то, что Камиль не представил меня этому человеку. Я успокаиваю себя тем, что, вероятно, Валю Камиль не показывал своим знакомым.

И не брал на такие встречи. Но все равно легкая обида терзает меня.

Даже больше, чем тема их разговора.

Я абстрагируюсь от их голосов, схватив меню и уставившись в него. Листаю страницы со скудным списком и огромными фотографиями разных коктейлей, тыкаю наугад в нечто синее, когда подходит официантка. Меню класть на стол не хочется — оно исполняет роль отличного щита, закрывающего меня от суровой реальности.

— Я тут, — внезапно спасает ситуацию голос Хазара за спиной, и я выдыхаю.