Корона Мышки-норушки

 – Винная карта?

– Ой, я не пью, – испугалась Алена, – коньяк не пробовала, но от ликера меня сразу уносит!

– Ограничимся тем, что заказали, – произнес я.

– Музыку включить? – никак не хотел оставить нас в покое второй. – Имеется роскошная фонотека!

Я подумал, что звуки могут помешать подслушать нашу беседу, и кивнул:

– Хорошо.

Я надеялся, что, получив заказ и определившись с музыкальным сопровождением кофепития, банда официантов наконец-то оставит нас одних, но не тут-то было. Передо мной появилась новая книга, на сей раз она оказалась толще собрания сочинений Чарльза Диккенса, если бы его умудрились выпустить в одном томе.

– Изучите нашу музыкальную коллекцию, – промурлыкал второй.

Я открыл переплет, перелистнул страницы и наугад ткнул пальцем в одну строку.

– Желаете песню о хорошем настроении в исполнении автора, композитора и поэта Кирилла? – уточнил третий.

Поскольку к этому моменту официанты намозолили мне глаза, я быстро кивнул."

"– Желаете торжественную подачу угощения? – вкрадчивым голосом осведомился первый и добавил: – Дамы ее обожают, потому что непременно получают подарок!

Алена зааплодировала.

– Сюрпризик! Ой! Наверное, это дорого?

Я не принадлежу к числу транжир. Поймите меня правильно, я не скупердяй. Но тратить честно заработанные деньги на ерунду не стану, кроме того, знаю, что «торжественная подача» – полная чепуха. Официант принесет в правой руке блюдо с пирожными, а в левой будет зажженная свеча. Из-за последней сумма в чеке здорово возрастет. Я всегда отказываюсь от подобной услуги. Но в глазах Алены сейчас сверкнул такой восторг вкупе с ожиданием праздника…

Вы способны отнять у пятилетней феи гребешок с «бриллиантами», который она увидела в супермаркете в стойке с ерундой у кассы и теперь нежно сжимает в кулачке, смотрит на вас глазами, полными слез, и шепчет: «У нас денежки есть?» Вот уверен, что большинство из вас, независимо от пола, возраста и наличия купюр в кошельке, ответит: «Конечно, радость моя», и купит ребенку дешевую, но очень дорогую его сердцу вещичку.

– Самую торжественную подачу, – кивнул я, увидел, что толпа кельнеров поспешила в служебные помещения, и с облегчением вздохнул.

Советские люди постоянно жаловались на грубость продавцов и официантов. Те всегда смотрели на посетителей взором волка-убийцы, который встретил на тропинке в лесу одинокого безоружного путника. Фраза: «Народу много, а я один» слетала с их языков автоматически, даже если в магазине и кафе, кроме вас, не было ни одного человека.