Корона Мышки-норушки

 – Что вас привело ко мне?

– Среди прочего сомнение в виновности Малежкина, – ответил я, – есть подозрения, что Елизавета Фестова сказала на суде неправду. Помните эту женщину?

– Всерьез думаете, что можно забыть ту, которая помогла засадить тебя на зону? – засмеялся библиотекарь. – Когда я услышал, что она в зале суда говорила, ушам своим не поверил. Ну да, Броня знал, как мне отомстить, правильного человека нанял.

– За что брат решил жестоко наказать вас? – удивился я. – И если вы во время следствия и суда говорили правду о своей невиновности, то почему вам не поверили?

Библиотекарь обвел рукой помещение.

– На полках стоят книги, в них ответы на ваши вопросы. Брат захотел жестоко наказать брата? А за что Каин убил Авеля? Из зависти.

– Вы в школьные годы были не самым успешным учеником… – начал я.

Сигизмунд засмеялся и перебил меня:

– Спасибо за деликатность. Я в юности был вором, вруном, из школы в школу кочевал, горе отца, слезы матери. Но, несмотря на дурное поведение, ко мне липли девчонки. Только моргну, и любая моя. С Брониславом у нас маленькая разница в возрасте. И огромная пропасть во всем остальном. Он отличник, пример всем пионерам-комсомольцам, после окончания Консерватории стал неплохим пианистом. А бабы его стороной обходили. Внешне мы похожи, но души разные. Я женский пол приманивал, Бронислав отпугивал. И зачем я вам все это рассказываю?

– Рано или поздно правда должна восторжествовать, – проговорил я, – есть возможность получить денежную компенсацию за незаконное лишение свободы.

– Вы романтик, но в вас есть хорошая доля прагматизма, – заметил собеседник. – Я не нуждаюсь в деньгах. Я их перехотел на пятый год отсидки. На седьмой простил врагов. На десятый понял, для чего Господь такое испытание мне послал. На двенадцатый успокоился, начал радоваться тому, что произошло. Если ваша основная задача – восстановить мое доброе имя, то спасибо, не надо. Шум в прессе, пусть даже на пару дней, мне без надобности. Я счастлив со всех сторон. Изменения со мной стали происходить, когда на зону пришел отец Дмитрий, Кишуков его фамилия, начал зэкам о вере рассказывать. Я его беседы посещать не собирался, но начальник приказал. Брошюру батюшка мне дал, беседовал с дураком много. Ну и начал я прозревать. Наука психология утверждает, что личность человека не меняется, но о меня наука психология клыки затупила. Я стал другим, благодарен тому, кто меня за решетку засадил. За Бронислава теперь каждый день молюсь.

– Ваш брат умер, его жена тоже, а дочь Екатерина пропала, – сказал я. – Возможно, мы с Борисом неправы, но есть вероятность, что исчезновение вашей племянницы связано с тем давним делом: кражей драгоценностей и убийствами.