Корсар

— Если хочешь, можешь оставить полк на кого-нибудь и вернуться в Нант, заняться моими делами. Я предупредил Малу. Она будет выплачивать тебе зарплату полковника, — предложил я.

— Не сейчас, — отказался тесть. — Вот возьмем Намюр, может, тогда. Сам Вобан руководит осадой!

Я уже привык, что Франция — страна только героев и выдающихся людей, поэтому даже действительно заслуживающих похвалу воспринимаю скептически. Уверен, что у противников французов есть не менее выдающиеся осадные инженеры, но родились они в странах с маломощным пиар-ресурсом и/или слишком завистливым населением.

На следующее утро в сопровождении роты драгунов я добрался до территории Испанских Нидерландов, которую контролировали враги французов. Там я распрощался с солдатами своего полка и дальше поехал только со слугой Энрике. Встречи с вражескими подразделениями я не опасался. На руках у меня подорожная за подписью полковника Матье де Кофлана на имя русского дворянина, капитана драгунской роты, решившего покинуть службу во французской армии. В Западной Европе все еще в порядке вещей служить там, где хочешь, независимо от твоей национальности и государственной принадлежности. Послужил во французской армии, заработал чин и деньги, а теперь возвращаюсь домой. Если по пути найду теплое местечко, остановлюсь там.

Самое забавное, что меня никто ни разу не остановил и не спросил, куда и почему я еду, не предложил показать подорожную. Благородный и явно не бедный человек путешествует в сопровождении слуги — и пусть себе едет. Представляю, как скучно сейчас быть шпионом.

4"

"Из-за окружавших его болот Роттердам почти не изменился в размерах, разве что значительно подрос вверх. Раньше трехэтажные дома были редкостью, а теперь почти все в четыре или пять этажей, и видел даже семиэтажные. Двухэтажных в центре почти нет. Остались только на окраинах. Как и раньше, построены дома из кирпичей, покрытых защитным слоем дегтя. В богатых домах есть элементы — карнизы, фронтоны… — из камня-ракушечника, которые выделяются светло-коричневыми пятнами на черном фоне. На улицах попадаются подростки в одежде двух цветов герба Роттердама: левая половина белая, а правая — зеленая. Как мне объяснили, это сироты и подкидыши, которых мэрия содержит и обучает какой-нибудь профессии в специальных приютах. По достижению подростком пятнадцати лет, ему выдают нормальную одежду и немного денег и оправляют в свободное плавание. Большинство мальчиков-сирот становится моряками. Впрочем, и большинство мальчиков, выросших в семьях, тоже посвящают себя морю или, на худой конец, кораблестроению. Есть приюты и для бывших проституток, где они занимаются посильным трудом — плетут кружева или вышивают.