Корсар

Это испытание труднее. Монголы научили меня стрелять из лука на скаку. Главное было — отпускать тетиву именно в тот момент, когда все четыре копыта оторвались от земли, лошадь как бы зависла в воздухе, нет тряски, иначе собьется прицел. У меня долго не получалось, пока не выработалось интуитивное чувство нужного момента. При стрельбе из пистолета надо еще учитывать задержку между нажатием на курок и выстрелом. Это доли секунды, но их хватит, чтобы промазать. Я ловлю мишень на прицел, делаю вдох и задерживаю дыхание, а когда наработанная многочисленными тренировками интуиция щелкает в мозгу, нажимаю на курок.

Грохочетвыстрел, вылетает облачко черного дыма. Я ловлю ноздрями резкий и приятный запах пороховой гари и выдыхаю вдогонку облачку. Словно именно этого дуновения не хватало, мишень падает под восторженные возгласы зрителей. Я прячу пистолет в кобуру. Офицерам и солдатам не надо знать, что ствол нарезной, а не гладкоствольный, как у их пистолетов. Пусть стремятся к недостижимому. Глядишь, научатся из своих попадать хотя бы с остановившейся лошади.

Я хлынцой возвращаюсь к месту старта и вижу среди зрителей царя Петра Первого, который смотрит на меня подобревшим взглядом.

Наверное, не из-за рубки лозы и стрельбы из пистолета, а потому, что проехал вслед за мной по всем зонам и убедился, что обучение идет полным ходом. Он на крупном вороном жеребце, но ноги в черных ботфортах с позолоченными шпорами все равно почти у земли. Если бы не ботфорты, одет, как голландский плотник.

— Видели, как во французской армии рубят и стреляют?! — восхищенно произносит царь.

— Во французской армии мало кто так сумеет, — возражаю я. — Этому мой дед научился у запорожских казаков, а потом передал сыну, моему отцу, а тот — мне.

Наш солдат получше будет во всех отношениях. Европейцы берут хорошей организацией и дисциплиной, но этому я научу.

Петру Первому мои слова почему-то не понравились. Умею я комплиментом плюнуть в душу.

— Видел, организовал ты дело хорошо, — пробурчал он. — В конце осени пойду в поход. К тому времени будь готов присоединиться со своим полком."

"— К концу осени не успею, — оказываюсь я. — Полк будет готов после Пасхи, не раньше.

Мне как-то не тарахтит переться зимой воевать. Обленился в европейских армиях.

— А ты постарайся! — недовольно бросил Петр Первый.

Видать, не привык, чтобы ему возражали. Но я к нему на службу не просился, пусть терпит.

— Как прикажешь! Хочешь в конце осени — поведу в конце осени, — сказал я и предупредил: — Если тебе нужно быстро и еще одна Нарва, дело твое.

— Черт с тобой! Учи, сколько надо! — сердито бросил царь и начал резко разворачивать коня.

— Если заедешь ко мне, угощу хорошим испанским вином, — спокойно, словно не замечаю его раздражения, произношу я.