Корсар

Придушенный, он почти не дергался в собачьих зубах. Дольше всего отбивался волк, но и его борзые успокаивали общими усилиями, причем аккуратно. Борзых, рвущих зверя, выбраковывают. Добивать зверя было правом хозяина своры, но я передавал эту честь своим гостям. Зайца били по носу чем-нибудь тяжелым, лису удушали руками, чтобы не испортить мех, а волку перерезали глотку. Придавив волка коленом, хватали одной рукой за загривок, а второй загоняли нож спереди под основание черепа, а потом движениями влево-вправо расширяли рану. Зайца везли в село, а потом обычно пускали на начинку для пирогов. С лисы и волка снимали шкуру, а тушу оставляли стервятникам. Потом был второй загон, иногда третий. С подходами к столу и обсуждением под рюмку предыдущего. Не порно, но задорно.

52

В начавшей выходить с января, первой российской газете «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и во иных окрестных странах» появилась заметка, что турецкий султан, которому в этом году война с Россией была ни к чему, заменил крымского хана Девлет-Гирея на его отца Селим-Гирея, который уступил место сыну три года назад. Как мне рассказали, занимает пост хана в четвертый раз. Так сказать, резервный крымский хан: когда основной не справляется, его заменяют на Селим-Гирея, пока не найдут более походящую кандидатуру. Ему за семьдесят, поэтому в походы не рвется. Как следствие, мой полк около Москвы был больше не нужен, поэтому в конце марта мы поскакали к берегам Невы.

Перед походом, опять же по просьбе тестя, я сходил в церковь с женой. Отслужили молебен за успех в бою русских ратников и возвращение их домой в целости и сохранности. Так понимаю, мероприятие потребовалось для снятия каких-либо сомнений о моих планах на Анастасию, хотя тесть аргументировал другим.

— А то в народе говорят, что ты в бога не веришь, — смущаясь, будто источником такого мерзкого слуха является он сам, сказал Иван Савельевич.

— Что в бога не верю — это ерунда, главное, чтобы бог верил в меня, — произнес я в ответ, чем вогнал в ступор тестя и всех тех, с кем он пытался разжевать услышанное.

Анастасия Ивановна, как теперь к ней обращались все, кроме меня и ее родителей, облачилась в соболью шубу, хотя было уже не холодно, а в церкви сняла ее и отдала служанке, чтобы все увидели ее лучшее «немецкое» платье и подаренные мною по случаю рождения сына колье и сережки из изумрудов с бриллиантовой огранкой, которые я захватил у тихоокеанского побережья Латинской Америки. В Москве в Немецкой слободе нашел толкового ювелира-голландца, который изготовил колье в виде пятнадцати цветков с изумрудным цветоложем и шестью золотыми лепестками.