Корсар

Приходится повторять приказ еще дважды, потому что увлеченность стрельбой и грохот выстрелов мешают моим подчиненным услышать своего капитана.

Оба фиш-гукера, теряя ход, продолжают движение вперед. Правый, на котором, видимо, успели переложить руль, начинает заваливаться влево.

— Катера на воду! Абордажным партиям грузиться! — приказываю я.

Оказывать сопротивление моим людям было некому. На левом гукере уцелели два матроса, на правом — только капитан. Так понимаю, были и раненые, но их просто добили, чтобы не возиться. Трупы раздели и выбросили за борт, а пленных отправили на шхуну."

"— Добрый день, виконт де Донж! — поприветствовал меня капитан правого фиш-гукера, который во время предыдущей нашей встречи был секундантом на моем поединке с Симоном де Костентином, племянником адмирала де Турвиля, а за час до дуэли — командиром линейного корабля «Победоносный», и добавил с наигранной шутливостью: — А до меня доходили слухи, что вы погибли в борьбе с берберскими пиратами!

— Виконт, действительно, погиб, больше не будем вспоминать о нем, — сказал я. — Сейчас вы имеете дело с шаутбенахтом российского флота.

— Такую грамотную ловушку простой капитан не смог бы устроить! Свой чин вы получили не зря! — как и положено французу, тонко лизнул он.

— Пойдем в каюту, выпьем за успех, — как и положено русскому, пригласил я. — И давай перейдем на «ты». Правда, я запамятовал твое имя.

— Вейлр дю Ганьо, — ответил пленный капитан, заходя в каюту вслед за мной.

— Кике, налей нам вина, — приказал я слуге.

— Месье капитан предпочитает кальвадос, у нас еще есть, — подсказал Энрике.

У моего слуги бабья память на то, кто что предпочитает в еде, питье и одежде. Не помню, чтобы я раньше угощал этого бретонца, но Энрике знает про кальвадос. Наверное, слуги, общаясь, обмениваются информацией о сильных сторонах своих господ.

— Пожалуй, не откажусь от рюмки кальвадоса, — сказал Вейлр дю Ганьо. — В здешних краях его трудно достать, как и хорошее вино.

Слуга налил нам кальвадоса в серебряные стаканчики емкостью грамм сто, которые я завел для водки, когда понял, что застряну в Московии надолго. Русский без водки — как медведь без балалайки. Пленный капитан сделал маленький, птичий глоток, только смочив язык, подержал напиток во рту, оценивая. Кустистые черные брови подпрыгнули, сигнализируя о приятном удивлении.

— Настоящий кальвадос! — подтвердил Вейлр дю Ганьо.

— Странно было бы, если бы на захваченных французских судах был ненастоящий, — сказал я.

— А где и когда ты их захватил? — поинтересовался он, осушив стаканчик.

— Неподалеку отсюда в прошлом году взял две бригантины, — ответил я.

— Капитан второго гукера был раньше капитаном на одной из этих бригантин.