Корсар

У первого, кто спустился по трапу на мое судно, на груди и спине красного с золотыми узорами халата был изображен буфан лев. Наверное, командует туменом. Или как у китайцев сейчас называется командир подразделением в десять тысяч человек? Это был мужчина лет сорока пяти, среднего роста, худой, с узким лицом и широким для китайца разрезом глаз. И растительность на его лице была чуть гуще, хотя, конечно, не дотягивала до тех зарослей, которые могут позволить себе европейцы. Темно-карие глаза смотрели вроде бы расслабленно, но я часто замечал такой взгляд у палачей на жертву, судьба которой предрешена.

На кожаном узком поясе с золотой пряжкой висел слева кривой нож с рукояткой из слоновой кости и в ножнах, обтянутых золотой парчой, а справа — несколько фигурок из нефрита, похожих на зверей, но каких именно, я разобрать не смог. Следом за ним шел пухлый, женоподобный коротышка с безволосым и накрашенным, как у проститутки, лицом. На темно-зеленом халате буфана не было. Наверное, это евнух. При предыдущей династии евнухи составляли большую часть чиновников, но у нынешней, маньчжурской, не в почете. Кстати, евнухами становятся добровольно. Ежегодно родители приводят тысячи мальчиков в отборочные комиссии, чтобы их ребенок получил место в государственном аппарате, пусть и лишившись некоторых удовольствий и возможности завести потомство. Евнухи считаются лучшими чиновниками, потому что не потеряют голову из-за бабы и не будут воровать слишком много, чтобы обеспечить своих детей."

"Как-то в деревне рано утром сосед по прозвищу Буря, полученном за неконтролируемое проявление отрицательных эмоций, особенно по пьянке, попросил меня помочь кастрировать поросят, чтобы быстрей набирали вес.

Он мне часто помогал, поэтому я не смог отказать, хотя и предполагал, что процесс не самый приятный. Попросят по одному клали в деревянное корытце на спину и накрывали переднюю часть фуфайкой, которую я придавливал одной рукой, чтобы пациент не дергался. Второй рукой оттягивал ему задние ноги. Буря промыл хозяйство поросенка дезинфицирующим раствором с резким, неприятным запахом, а потом обычным лезвием от безопасной бритвы разрезал мошонку и выдавил из нее яичко на жгутике. Во время выдавливания поросенок верещал громче всего. Жгутик был перевязан шелковой ниткой, после чего перерезан лезвием. То же самое проделали и со вторым яичком. Мошонку не зашивали — и так заживет. Наверное, такую же операцию проделали и этому евнуху, но это был его выбор.

Этих двоих сопровождали семеро военных с буфанами пантера и носорог и монах-европеец, смуглокожий брюнет, скорее всего, переводчик, который был без головного убора, с выбритой тонзурой и в черной шелковой рясе.