Корсар

Кузен-барышник оказался тридцатичетырехлетним болтливым малым с вытянутым лицом. Если его голову поместить между лошадиными, то не сразу поймешь, где человеческая. Барышник привел четырех лошадей: трех ездовых жеребцов и вьючную кобылу. Если это лучшие в городе, то всех остальных надо отправить на колбасу. Каждый раз, когда я спрашивал, сколько стоит конь, кузен начинал нахваливать его.

Поняв, что ответа не дождусь, потому что меня держат за лоха, предложил:

— Три сотни ливров за двух жеребцов и кобылу.

— Сеньор, да каждый из жеребцов стоит три сотни! Вы посмотрите, какие у них… — вновь загомонил барышник.

— Пошел вон, — тихо сказал я и направился к двери, ведущей со двора гостинцы в столовую, где меня ждал обед.

— Шестьсот за троих! Пятьсот! Четыреста пятьдесят! — под каждый мой шаг понижал цену барышник.

— Триста тридцать, — остановившись на пороге и не оборачиваясь, бросил я."

"— Четыреста! — отчаянно прокричал барышник, а увидев, что я берусь за ручку двери, нормальным голосом сказал: — Триста шестьдесят. Они стоят этих денег, поверьте.

— Триста пятьдесят — и только потому, что спешу, — предложил я.

— Согласен, — обреченно, словно эта сделка разорит его, произнес барышник.

Пересчитывая деньги, он сопел так напряженно, будто каждая монета весила килограмм десять. Его родственник стоял рядом и наблюдал с кислой мордой. Ничто не огорчает нас, самых умных, так, как удача, привалившая дураку. Жаль, что барышник не увидит, как я буду рассчитываться с хозяином гостиницы, а то бы, уверен, на его морде было бы не меньше кислоты.

Отобедав гусем, запеченным с какой-то травой, которая придала мясу интересный, сладковатый привкус, жареной говядиной с зеленым салатом, жареной треской с острым соусом, двумя сортами сыра и отдав должное сидру, я оплатил счет за гостиницу, удалив из него приписку в восемь ливров, после чего отправился верхом в сопровождении своего слуги и пса Гарика в сторону города Нанта. Особо не спешил. Адмирала известят о смерти племянника не раньше вечера. Поскольку я теперь не являюсь его подчиненным, послать за мной погоню он вряд ли посмеет. Наверняка сообщит о дуэли и ее результате в Париж. Пока курьеры довезут сообщение туда, пока там решат, наказывать меня или нет, а если да, то как, пока курьеры доставят королевский указ в Нант, пройдет не менее двух недель. За этот срок я не успею добежать до канадской границы, но меня устроит и любая другая, тем более, что Франция сейчас воюет со всеми своими соседями — беги в любую сторону.

Места, по которым мы проезжали, были мне знакомы. Когда-то воевал здесь под командованием Бертрана дю Геклена. Если города немного изменились, в основном увеличившись в размерах, то в сельской местности, как мне показалось, всё осталось прежним.