Корректировщик

Тихоня правильно понял намерение людей и привез их на свою «родину» – в инкубатор панспермитов.

Небо над долиной слегка светилось, вернее, серебрилось, как слой жемчужно-серой пыли, а в зените над центром чаши виднелось черное кольцо с алой звездочкой в центре.

Что-то мешало Алиссону рассматривать чужой мир, какой-то дребезжащий звук… звон… словно звенели цикады. Он сосредоточился и понял, что это звенит дозиметр: радиация здесь была под стать жаре – гораздо выше защитных возможностей их костюмов.

– Как ты думаешь, – подал голос Кемпер, – этот кратер нам снится или существует на самом деле?

– Кратер? Скорее долина.

Будь уверен, это денотат, я вижу то же самое.

– Дено… что? Попроще, док, мне ушибло голову, и я не соображаю.

– Денотат – объект, существующий вне восприятия субъектом. Тихоня послушно перенес нас к себе домой… в инкубатор. Слышишь звон? Это дозиметр. Яйца излучают, как твои «нулевые точки» после взрыва. Надо убираться отсюда, и поживей. Я, идиот, не подумал, что дракон может перенести нас туда, где воздуха нет совсем. Ему-то любые условия нипочем.

– Согласен. Но каков инкубатор, а?! Их тут десятки тысяч, если не миллионы.

Кто же их выращивает?

– Самое интересное, что панспермиты не принадлежат к агамным [22] видам, поскольку размножаются яйцекладкой, предполагающей оплодотворение, но представить этот процесс… – Алиссон покачал головой и закашлялся.

Кемпер хихикнул и тоже разразился кашлем.

– О, черт! Грохоту небось, как при сражении!.. Почему ты об этом подумал?

– Если бы я знал… по какой-то ассоциации.

– А как, по-твоему, Тихоня в таком случае мужчина или женщина?

Алиссон хотел сострить, но слова замерли у него на губах.

От светящейся стены долины отделилась блистающая тусклым золотом фигура, двинулась к ним, постепенно вырастая в размерах и делясь на две… Впрочем, это был ксенурс, двутелый монстр, похожий на двух сросшихся медведей. Рост его достигал никак не меньше роста суперзавра, и в тяжелой молчаливой его поступи крылись угрюмая мощь и скрытая неведомая сила. Узкие светящиеся глаза во весь лоб на каждой голове чудовища смотрели на гостей внимательно и с угрозой, как показалось людям, но не меньше было и удивления.

Он вдруг позвал их: в голове Алиссона взорвалась граната странной музыки и кружевная вязь света, каждый узор которой имел свою спектральную окраску.

Плюс к этому – всплеск чужих чувств, непонятных человеку, кроме одного: недоумения. Однако палеонтолог не успел разобраться в своих ощущениях. В ответ на зов существа Тихоня отозвался своим необычным воплем, словно конь – ржанием, признавая хозяина.

– Дуем отсюда, – сдавленно прохрипел Кемпер. – Если это «пастух» – вряд ли он позволит нам вернуться домой на его «лошади».