Корректировщик

 – Док, неужели вы заодно с этим французским самоубийцей?

– Я не сторонник квиетизма [29], – хладнокровно ответил Хойл, – и не люблю быть просто созерцателем творящейся на моих глазах гнусности.

Кемпер и Алиссон переглянулись."

"– Знаешь, Норм, это мне, пожалуй, подходит, – признался наконец летчик после минутного молчания. – Как, господин Алиссон? Попытаемся?

Норман подставил ладонь, Кемпер хлопнул по ней рукой, а Хойл и Леко повторили жест, произнося в душе известное заклинание Дюма-отца: один за всех, все за одного!

Начальник погранслужбы Кокона Вселенной, галеарх Сомадева был весьма удивлен, когда к нему в личный четырехмерный объем заявился тетрарх Ивандамари и меланхолично заявил об исчезновении в области Хаадада третьего элемента своей тетрады, а именно – наездника.

Сомадева одарил гостя не менее меланхоличным взглядом всех трех многомерных глаз.

– Что делал ваш наездник в Хаададе, тетрарх? Вы ведь патрулируете Ханаан. Хаадад – запретная зона.

– Я получил странный сигнал из Хаадада и послал наездника проверить информацию. На одной из планет скопления ХХ-96, которую жители называют Землей, наездник обнаружил наследников монады Адамевы, адаптировавшихся к местным условиям.

– Вы говорите, жители планеты? То есть разумные существа? Но рождение цивилизации в Хаададе не было закодировано в геноме сингулярности.

– Мне удалось выяснить, что появление разумного кластера в Хаададе, вида хомо сапиенс, – результат распада личности Корректировщика Адамевы. Однако цивилизация людей пока не вышла из стадии социальных конфликтов. Наследники монады Адамевы находятся в условиях постоянного давления, что, наверное, является следствием вторжения ударной волны чужого закона в этом районе.

Сомадева сконцентрировался в трехмерности, представ перед Ивандамари в виде трех существ одновременно; как галеарх он имел возможность расщепляться на множество личностей, недоступную патрульным системам класса тетрады Ивандамари.

– Что вы предлагаете делать сами? – спросил Сомадева-первый, мужчина.

– Инициатива исходила от вас, – сказал Сомадева-второй, женщина.

– И вы знаете закон: инициатива всегда наказуема, – добавил Сомадева-третий, соединяющий в себе оба пола.

– Проще всего было бы освободить наездника, послав к нему носителя. Но у меня есть сомнения насчет этой простоты. Тот, кто вторгся в Хаадад, изменив законы бытия этого района Кокона, мог оставить в Хаададе хитро встроенный в закон механизм порога срабатывания усиления закона. Если я вмешаюсь, произойдет переворот закона.

– Правильно мыслите, патрульный, – одобрительно проговорил Сомадева-первый. – И все же: ваши действия?

– Никаких действий. Надо ждать.