Кошка, живущая на крыше

Потому что больных на голову следует как минимум избегать, а как максимум, помещать в специальные учреждения."

"Но вот она я. Лежу, обнимаю его, дышу его кожей, нагретой солнцем, с капельками пота, которые невозможно возбуждающе пахнут. И хочется облизать его, особенно в районе ключицы, где ямка, а потом языком выше, по горлу, заставив сглотнуть, а потом скулу, жесткую щеку с отросшей щетиной, и, наконец, губы. Погрузиться, жадно пить поцелуй, его вкус, его дурман... И чувствовать, как опять загорается, становится твердым его расслабленное до этого тело. И уже с наслаждением и предвкушением проводить пальчиками по жестким мышцам, таким красивым, таким, что невозможно просто трогать. Надо еще и губами, и прижаться, и...

И черт.

Я опять завелась. Задышала тяжелее.

А кто виноват?

Все он виноват, сосед мой несносный! Мучитель мой, искуситель!

Сейчас заметит мое волнение, и опять... А мне плевать. А я рада! Только рада буду!

Ну вот и хорошо. Хоть самой себе призналась, кошка драная. Растлительница малолетних двухметровых лбов. С невозможно голубыми глазами и нереально чувственными губами...

- Кать...

О! Он точно почувствовал... Тело сначала сжалось в волнении, потом предвкушающе задрожало, показывая всю степень того, насколько оно ""не против""...

Витя навалился на меня, смотрел тревожно и серьезно. И явно хотел что-то сказать. То есть, не сразу вот прямо... Промахнулась я, похоже, с пониманием его намерений...

Мышцы налились требовательной томной болью, полностью подтверждая, что я - развратная женщина, думающая только об одном.

О том, чего сейчас, наверно, не произойдет. Потому что сосед разговаривать желает.

- Кать... Я тебе сказать хотел...

Да плевать мне на разговоры! Какие могут быть беседы, когда тело болит, когда руки дрожат , и взгляд невозможно от его губ оторвать?

Я сама потянулась к нему и поцеловала, не слушая, что он там такого важного хотел мне сказать. Обняла, притягивая к себе, и тело похотливое определенно получило  небольшой оргазм просто от тяжести его на себе. Впилась, вцепилась руками, обняла ногами, не позволяя отклониться, вжала в себя как можно сильнее. И Витя, немного опешив от моего напора, ответил. И уже сам обнял, прикусил губу нижнюю, причиняя легкую сладкую боль, оторвался, заглядывая в мои ошалевшие глаза, усмехнулся:

- Ладно. Это терпит.

И в следующее мгновение я по-полной испытала на себе последствия своей инициативы. Которая, как известно, наказуема.

Но, вот знаете, если меня будут наказывать каждый раз ТАК, то я точно в неисправимую нарушительницу превращусь. Только чтоб испытывать раз за разом это невозможное , чувственное, совершенно не щадящее наказание, от которого кричишь и плачешь, и молишь, и черти чего еще делаешь, только бы продлить. Только бы не останавливался.