Кошка, живущая на крыше

Наверно, мужчина рассчитывал на компенсацию, но я ж не Лара! Я , в отличие от булькающей надо мной подруги, могла говорить, и высказалась по полной. После чего утащила тяжкий мой сегодняшний груз к машине, стараясь выглядеть уверенно и гордо. Чтоб никому в голову не пришло догонять и уточнять, что это такое я имела в виду.

В такси Лара начала мне сбивчиво рассказывать невозможно грустную, но абсолютно непонятную из-за пьяных слез и икания историю о своей неудавшейся любви, но уснула примерно в начале повествования.

Дома Лару разморило окончательно, я уложила подругу в кровать, оставила рядом бутылку воды и две таблетки аспирина, приткнула на пол тазик на всякий пожарный. И ушла на кухню пить чай и вызывать такси, по опыту зная, что она проспит до середины завтрашнего дня, сто процентов.

Но Лара, судя по всему , в этот раз пила что-то необычное, потому что буквально через пять минут возникла на пороге кухни и начала слезливо жаловаться на жизнь, козла Лелика и вообще ...

Я увела, утешила и уложила спать.

Спустя пять минут она появилась на кухне снова...

Спустя полчаса акробатики мне, похоже, удалось ее успокоить. Посидев для верности еще минут десять, я решила ехать домой и вызвала машину.

Ларе я наберу завтра ближе к вечеру. Все равно раньше она не проснется, а сидеть и караулить ее сон я не могла. У меня еще работы вагон. И Буся. А вдруг соседский гад в мое отсутствие опять включал свою грохоталку? А вдруг собачка испугалась?

Возле подъезда дорогу мне перекрыла огромная фигура.

Я на инстинктах схватилась за сердце.

Вот уж точно, козел! Так пугать!

- Лелик, чтоб тебя! - прошипела сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтоб не засветить ему по физиономии. За испуг, за нервы мои, за подругу обиженную. Правда, пришлось бы долго прыгать, чтоб дотянуться до его лица. Но я бы очень старалась!

Лелик, виновато сгорбившись и пробубнив извинения, немного сдвинулся, и я поняла, что до него уже кто-то дотянулся. И не раз. Физиономия, и так не отличавшаяся красотой (непонятно, что Лара, такая красотка, нашла в этом чудище), была основательно подправлена. Особенно досталось многократно уже ломанному носу и губам.

Я даже злорадство не стала подавлять.

- Что, - ехидно спросила, обходя его по дуге, - хорошо погулял?

- Коть... Как она?

Ну надо же, вид прямо бабочки - капустницы. Нежной однодневки! И глазки мы опустили, и ручки мы сжали умоляюще. А костяшки-то сбиты, и на пальцах кровь.

- Нормально. Спит. Я домой. Сами разбирайтесь.

У меня не было желания разговаривать с ним. Явно накосячил, пусть и находит выход из положения сам.

У меня и так день был плохой.

С самого утра не задался.