Краденое счастье

Она отозвалась доброжелательно и поблагодарила за спасение Ярослава."

"– Ну что вы, – сказал Зиганшин, – я ничего такого не сделал и до сих пор чувствую себя в долгу перед вами! Если только вам что-нибудь понадобится, прошу вас, сразу обращайтесь!

В трубке помолчали, и он подумал, что связь прервалась, как Галина Ивановна отозвалась:

– Слушай, солдатик, ты действительно хочешь быть мне полезным?

– Ну да, конечно.

– Тогда вот что. Я не могла тебя просить об этом, потому что ты реально помог оправдать Ярослава, и вообще хороший мужик, а я, конечно, последняя свинья неблагодарная, но если ты фактически желаешь мне добра, пожалуйста, сделай так, чтобы больше я никогда о тебе не слышала.

– Но…

– Ты меня пойми, солдат. Я как вспомню, в чем ты меня обвинил, так мне жить не хочется. А потом думаю, что ты старался не просто так, а ради Ярослава, и признаю, что не имею никакого права на тебя сердиться. Но раз уж ты такой великодушный, пожалуйста, сделай одолжение, исчезни из моей жизни!

– Да не вопрос, Галина Ивановна.

Они попрощались, но Карлина тут же перезвонила снова и сказала, что если ему или близким вдруг потребуется что-то по медицинской линии, договоренность немедленно отменяется.

– Хорошо, Галина Ивановна.

Убрав телефон в карман, он обнаружил, что чай почти остыл, но возвращаться домой пока не хотелось.

У соседей хлопнула дверь: на улицу вышел Лев Абрамович, по случаю дождя в застегнутом на все пуговицы двубортном плаще с кушаком и в берете.

– Привет, – сказал он тихо, – а у нас новости.

– О?

– Фрида получила служебное жилье.

– Правда? Поздравляю! Вы рады, наверное?

– Да не то слово! А то мы же умные с ней люди оказались: сначала дом купили и только спустя много времени подумали, как она будет на работу добираться, когда погода поменяется? Прямо растерялись, а тут такая удача! Теперь Фридочке только дорогу перейти, и все.

– Ну а ты что? – скрывая тоску и тревогу, спросил Зиганшин. – С ней поедешь?

Лев Абрамович покачал головой:

– Нет, там комната в общежитии, куда мне? Можно было бы в город вернуться, но я ж квартиру свою сдал, да и школу бросать нехорошо.

– Нехорошо.

– Перезимуем как-нибудь, а, Слава?

– Перезимуем."