Красавица для Медведя

Мне нужно было убедиться, что он рядом, что с ним все в порядке, что он не пострадал.

– Даш, со мной все нормально, – обняв меня в ответ, тихо сказал Баженов. – Ну что ты? Не плачь!

И в его голосе прозвучало что-то такое, что у меня разом пропали все слова.

Я кивнула, не отрывая взгляда от знакомого прищура черных глаз, и утонула в их космической темноте.

– Похоже, у тебя опять истерика, – усмехнулся Баженов.

Я снова согласно кивнула, даже не пытаясь утереть бегущие по щекам слезы.

– Метод избавления от нее прежний? – коснулся моих губ тихий шепот, и не успела я ничего ответить, как оказалась участницей сногсшибательного поцелуя.

Пальцы запутались в мокрых волосах, сердце выскакивало из груди, телу было жарко и щекотно от летающих между нами искр, а мы стояли под дождем и самозабвенно целовались.

– Вот это я понимаю, страсть, – послышался откуда-то сбоку голос Ирки. – И давно вы встречаетесь, тихушники?"

"Я махнула рукой, не желая отрываться от губ Ильи, но Ирка оказалась настойчивой.

– Ну прям хоть фильм снимай, – хмыкнула она. – Эй, голубки, вы же промокнете!

Баженов молча подхватил меня на руки и куда-то понес, а я даже не пыталась выяснить, куда.

И привычное любопытство притихло, завороженное громким биением сердца под моей щекой.

Илья поднялся по ступенькам, дверь домика захлопнулась за нами с громким стуком, и меня подхватило налетевшим ураганом. Руки, губы, поцелуи – все смешалось, заставляя теряться в калейдоскопе ощущений и хотеть продолжения настигшего нас сумасшествия.

Жарко… Кто включил отопление? О чем я? Тут нет никакого отопления. И все равно жарко…

Баженов одним движением стянул с меня футболку, горячие руки сжали мою грудь, и я застонала от ударившей изнутри яркой, мощной волны.

Она прокатывалась по телу, зажигая в крови настоящий пожар, и мне хотелось скинуть оставшуюся одежду, почувствовать всей кожей прижимающегося ко мне мужчину. Ощутить все, что полыхает между нами, еще полнее, еще глубже, еще откровеннее.

Я расстегнула пряжку ремня, помогая Илье избавиться от брюк, а Баженов, словно подслушав мои желания, расстегнул застежку моих штанов и потянул их вниз. Мы торопились, путались руками, умудряясь не отрываться друг от друга и не прекращать поцелуев.

Стоило одежде оказаться на полу, как Илья глухо рыкнул, опрокинул меня на застонавшую под нашим весом кровать, и принялся покрывать поцелуями горящее в его руках тело. Он ничего не говорил – ну да, он же не любит болтать попусту, – а я могла только стонать от того огня, который распространялся под кожей от прикосновений Ильи.

Настоящее сумасшествие. Разве можно чувствовать так остро? Разве можно ощущать чужого человека таким родным?

– Даша.