Красавица для Медведя

– Даша?

Во взгляде мамы мелькнула настороженность. Этого еще не хватало! Если она заподозрит, что со мной что-то не так, то тут же устроит допрос, а я и сама не знаю, что отвечать. Мимолетная интрижка? Неудавшаяся поездка? Недописанная книга?

– У меня все отлично, мамуль, – решив, что ни одна из этих причин не подходит, растянула губы в широкой фальшивой улыбке.

– Надеюсь, так и есть.

Мама окинула меня долгим недоверчивым взглядом, но отвлеклась на рабочих.

– Куда вы этот ящик несете? – остановила она грузчика. – Я же сказала, на кухню.

Маленький кривоногий мужик буркнул что-то невразумительное, развернулся и потопал в указанном направлении, а мама озабоченно нахмурилась, обвела взглядом просторный холл и пошла следом.

Вообще, мамуля, как и я, была немного растеряна, но не показывала виду и деятельно включилась в налаживание новой жизни. Она лихо командовала рабочими, вытаскивающими из машины вещи, расставляла в новых горках коллекцию бабушкиного фарфора и цветы в зимнем саду – да, была в новой квартире и такая фишка, папенька подсуетился, хотел угодить «своим девчонкам», – но временами замирала и обводила комнату задумчивым взглядом, словно не была до конца уверена в происходящем вокруг.

В такие моменты папа начинал суетиться еще больше, предлагая кучу идей – от ужина в ресторане до поездки на море, а я смотрела на него и думала о том, какая сложная все-таки штука – любовь. Как мама сумела перебороть себя и простить предательство? Как может улыбаться отцу так же, как раньше? И он… Почему вернулся? Нет, я-то знала, что мамуля – лучшая женщина на свете, но ведь отец повелся на общую моду, решился на брак с молоденькой дурой, даже дом для нее купил, именно такой, о котором мы с мамой и Лизкой много лет мечтали. И что? Неужели родители смогут сделать вид, что не было целого года разлуки, и заживут так же, как и раньше? Что-то сомневаюсь.

«Когда ты такой пессимисткой стала? – проворчало альтер-эго. – Радоваться должна, что мама счастлива».

Что ж, я и радовалась. А вот Лизка приняла новость о воссоединении нашей семьи в штыки.

– Где он был, когда я от Генки ушла? Кувыркался со своей белобрысой на курорте и даже трубку не брал, – резко сказала она, когда я позвонила ей и рассказала о недавних переменах.

 – А когда ты в бреду валялась и никого не узнавала? Да он даже не пытался нам помочь! Мы с мамой разрывались между домом, работой и дежурствами в больнице, а он только и спросил, сколько нам нужно денег. И ни разу тебя не навестил.

Так и было. Наверное, именно тогда я и поняла, что на отца можно больше не рассчитывать. И научилась жить без него. Понятно, до конца не разлюбила, но больше не ждала, и запретила себе о нем думать. А болезнь, название которой врачи так и не смогли определить, прошла сама.