КроШа

Она запланировала нелегкие разговоры с высшим начальством, и не угомонится, пока не получит кое-какие разъяснения.

Проснулась Лера от того, что ей стало трудно дышать. Спросонья девушка не поняла в чем дело. Почему так тяжело? И ещё какие-то странные непонятные, оттого ещё более настораживающие ощущения.

Стон боли, его сложно спутать со стонами удовольствия, заставил её резко вынырнуть из омута сна.

Тусклый свет от фонарей, проникающий сквозь тяжелые шторы, сказал ей, что ночь ещё не закончилась и хорошо, если она проспала пару часов. Так что же изменилось с тех пор?

Лера хотела перевернуться, но не смогла. Та тяжесть, от которой она проснулась — оказалась рука Сардынова, лежащая у неё на груди. Когда он успел перекатиться через широкую постель? И зачем ему это надо? Он спит на своей стороне кровати, она — по другую! И никак иначе.

Пока Лера моргала и пыталась решить, что делать с мужской рукой, снова услышала стон. На этот раз более громкий.

Стонал Сардынов."

"Девушка, обругав себя за нерасторопность и не умение быстро реагировать на меняющиеся условия, повернула к нему лицо, и с продолжающим увеличиваться удивлением поняла, что он лежит на спине, практически вплотную с ней. Он её не обнимал. Просто во сне раскинул руки, и одна по чистой случайности упала ей на грудь.

Значит, ни о какой нежности не может идти речи. Вот и хорошо. Вот и славно.

Плохо другое — Сардынову снился кошмар. Теперь девушка в этом не сомневалась.

Дотянувшись рукой до прикроватного точечного светильника, размещенного на стене, она включила его.

И сразу же тихо ахнула.

С Сардыновым происходило что-то неладное. Он спал полностью обнаженным, покрывало было отброшено прочь. Первое, на что обратило внимание Лера, на его тело. Оно было сплошь покрыто испариной. Так точно он пробежал несколько километров, сделал марш-бросок. Женский взгляд скользнул выше — к лицу. Та же история. Капельки пота на скулах, на лбу. Даже короткие волосы увлажнились.

Что за гадство?

Лера осторожно дотронулась до плеча мужчины.

Ноль реакции.

Лишь с пересохших губ сорвался очередной стон да голова мотнулась из стороны в сторону.

То, что Сардынову снился кошмар, причем мужчина полностью погрузился в созданный воспаленным воображением, мир, сомневаться не приходилось. Тело натянуто, как струна. Грудь часто поднимается и опускается. Дыхание сбившееся.

Лера, осторожно убрав с себя его руку, села на кровати.

— Тимур, — позвала она, сделав над собой усилие. Ей не нравилось обращаться к нему по имени. Имя — что-то родное, что-то связывающее посторонних людей, делающих их ближе. Не зря в старые времена, что, порой называли глухими и дикими, своё истинное имя, данное матерью, называли лишь особо близким людям. Остальным — второе. От сглаза. От порчи.