КроШа

Лера даже не успела испугаться — неужели медсестра ошиблась и маме снова стало плохо?

— Да?"

"— Ой, Валерия Михайловна, вы меня извините, пожалуйста, но тут такое дело, — у Леры подкосились ноги. Маме точно стало плохо…, - вы не поверите, но мне только что сообщили, что и ваш брат пришёл в себя. Бывает же в жизни.

Бывает.

У Леры перехватило дыхание, она даже не заметила, как по щекам побежали слезы.

Бывает…

Вот так — разом.

— Валерия Михайловна? — Софья забеспокоилась. Ожидала радостного ответа, а тут тишина. — Валерия…

— Со мной…со мной всё хорошо. Спасибо…спасибо вам большое.

Говорить Лера не могла. В горле застрял ком.

Бывает…

И сказки тоже разными бывают.

Дрожащими руками Лера вернула телефон на трюмо. И только потом заметила, что в дверном проеме стоит Тимур. В отличие от неё, которая, когда вставала с кровати всё же умудрилась на себя натянуть халат, названный накануне балахоном, мужчина оставался абсолютно голым.

И утренний «стояк» радостно её приветствовал.

Да, некоторые точно не страдают стеснительностью.

Лера, пошатываясь, развернулась лицом к мужчине, уперевшись бедрами в многострадальный трюмо.

Сейчас её не волновал его «стояк». Пусть, что угодно делает с ней и как угодно. Куда угодно.

Сейчас её не волновало, какой отпечаток на их деловых отношениях оставит прошедшая ночь. С её откровенностью. Странной болезнью. И человечностью Тимура.

Сейчас её не волновал даже контракт. Её покорность. Её беременность.

В голове билась только одна мысль. Одна.

— Мама и Геныч…Они…, - слов не нашлось.

Сардынов спокойно кивнул.

— Я слышал.

— Они…они…, - Лера зажала рот рукой.

За последние дней десять она сотни, нет, тысячу раз проигрывала в голове этот сюжет. Представляла в мельчайших подробностях, как приедет в клинику, и доктор сообщит ей радостную новость. Как она побежит к палатам и обнимет родных. Как прижмет их руки к губам. Как счастье затопит её.

Счастье затопило её. Факт. Но оно было какое-то другое. Тревожное. Выворачивающее её наизнанку. Потому что где-то в глубине души Лера знала — трудный путь только начинается.

Тимур, к которому вернулась его привычная сдержанность, холодно прокомментировал её неспособность выразить словами эмоции:

— Я рад за тебя, Лера.

— Тимур, я…

Лера всё же не выдержила. Где-то запоздало мелькнула мысль, что она совершает глупость. Очередную. Подумаешь, одной больше, одной меньше. В её положении к глупостям привыкаешь.

Она сорвалась с места, подбежала к Тимуру и в прямом смысле бросилась к нему на грудь. Прижалась всем телом в поисках простого человеческого сочувствия, понимания. Солидарности.

— Они пришли в себя…Они пришли в себя, — как мантру повторяла девушка, не замечая холодного мужского равнодушия.