Кротовский, сколько можно? (СИ)

Видимо, не зря летун орал, как сирена, привлек внимание одиночной особи.

Сманеврировать не успел и столкнулся… вернее, байк столкнулся с собащером, а я по инерции полетел дальше, на автомате подключив функцию полета. Пролетев с десяток метров и немного набрав высоту, я приземлился на крыше пристроя летнего кафе.

Наземная погоня неистовствует, но достать не может. На них пока можно не обращать внимания, главное, что куродактиль, летит достаточно высоко где-то на уровне десятого этажа. Увидев, что я больше не убегаю, он решил перейти из разведывательного режима в истребительный и пошел на снижение. Надеюсь, времени хватит.

К сожалению у меня нет зенитки, вся надежда на карабин. Выстреливаю заряды очередью в одну и ту же точку. Заклятия огня прожгли оперение, кость и поджаривают мясо.

На десятом выстреле, когда летающий рапт уже начал гасить скорость и выставил когти, прицеливаясь схватить меня, из его груди повалил черный дым, как из подбитого мессершмитта. Я едва успел включить полет и перескочить на подоконник. Куродактиль рухнул, развалив крышу пристроя.

Ну что ребята, я сегодня вместо Карлсона, который живет на крыше, но иногда выходит похулиганить. Рой беснуется подо мной, а я спокойно и без спешки отстреливаю одного за другим. Увы, скорострельность у меня невысокая, всего один выстрел в секунду, но долго ждать не придется… очередь дойдет до каждого.

Уж не знаю, умышленно Горыныч не вложил в этих тварей инстинкт самохранения или забыл, но сбежать ни один не попытался. Полегли все. Когда успокоился последний, спустился с подоконника на грешную землю. Утомили меня собаки юрского периода. Выпустил Ныра и Гамлета, чтобы помогли извлечь макры. Птич как всегда попытался качать права:

— Пусть серый в требухе копается, я для мясницких работ не приспособлен.

— Гама, у тебя когти тверже алмаза… смотаешься и добудешь макры с тех двух куродактилей недалеко от высотки.

— И как я их потащу? У меня карманов нет.

— В клюве, — подсказал Ныр, — Хотя бы помолчишь немного.

Гамлет изобразил обиженного, но улетел, а вернувшись, выронил из клюва два крупных черных макра.

— Хороший улов, — подвожу итог «мясницкой работы», пока Гама летал, мы с волком успели извлечь все остальные макры, — Теперь можно идти в храм.

— Кротовский, лучше ехать, чем идти.

— Сомневаюсь, что байк на ходу после лобового столкновения…

Напрасно я сомневался в байке, он отделался помятым крылом и разбитой фарой. Черный прав, ехать лучше… в моем случае лучше, чем даже лететь, быстрее получится.

Храм встретил меня полным молчанием. Даже статуя Горыныча не пыталась меня прессовать, пока я тащил ее с алтаря.