Кто сильней - боксёр или самбист?

Таких умных псин Тимур ещё не встречал! Пастух свистнет потихоньку (прапорщик рядом стоит, еле слышит) что-то своё немецкое — одна собачка тут же вскакивает, но остаётся на месте, вторая огибает стадо, третья несётся прямо на овец. И стадо перебирается на новое место пастбища, а собаки вновь ложатся с трёх сторон. Отто был мужик здоровый, под два метра ростом, добродушный и весьма словоохотливый немец лет под шестьдесят. Это был один из первых немцев, с которым прапорщик Кантемиров начал постоянно практиковать свои знания немецкого языка. В общем и целом, они даже подружились.

И вот сидят они как-то в один из воскресных погожих дней прямо под Центральной вышкой войскового стрельбища Помсен. Собачки за стадом смотрят, а интернациональные друзья в тенёчке той самой вышки за жизнь разговаривают. Выходной день. Лепота! Отто захватил из дома свежие булочки от своей супруги для солдат стрельбища и начал разговор с неожиданного вопроса, мол — знает ли его камрад Тимур, почему его жена постоянно печёт для его солдат булочки? И сам же ответил: «Мы все хорошо помним, как после войны ели кашу с советских полевых кухонь». Второй вопрос тоже был неожиданным: «Почему русские не хотят учить немецкий язык, раз долгое время находятся в Германии? Вот ты, Тимур, как хорошо говоришь по-немецки, и у нас сразу к тебе тёплое отношение. А практически все русские могут только в гаштетах пиво заказать с сарделькой...» И в ходе этой глубокомысленной беседы немецкий друг показывает на сапоги советского прапорщика и говорит, что было бы совсем здорово, если бы мы, его советские друзья, подогнали ему пару таких же Ѕтіеfеl (нем. — сапоги), а он бы заплатил нам за это целых сто марок."

"Тут мимо центральной вышки как раз идут бойцы стрельбища из чипка (солдатская чайная) соседнего батальона. Естественно, старослужащие! Последний период службы. Ибо так просто, целой группой, на глазах у своего командира ходить в батальон даже в выходной день имели право только старики. Прапорщик подзывает бойцов и популярно объясняет просьбу нашего камрада. У солдат стрельбища сразу глаза загорелись! Вот она, заветная сотня марок, которая составляет две зарплаты военного специалиста или четыре месячных оклада рядового пехотинца, рядом ходит! Один из них тут же, забыв про свой почтенный возраст (всё-таки, дед ГСВГ, как ни крути), подорвался бегом до казармы стрельбища и быстро притащил из каптёрки пару сапог сорок третьего размера — самые большие, которые были в запасе.

Немец даже примерять не стал, только взглянул и произнёс печально: «Кляйн! Зер кляйн!» И показал солдатам свою ногу, примерно размера так сорок пятого — сорок шестого.