Летные дневники

Если до сих пор собственность была вещественна и зрима, ею можно было обладать физически, то теперь основная собственность, главная, ценнейшая, – не средства производства, а информация. Вот главное.

Но кто ею сможет владеть? Да любой.

Не пошатнутся ли марксовы устои, если их бездумно простирать в будущее? И до каких пор они верны?

Где тот, самый революционный класс?

Пролетариат ли ведущая сила?

Социализм, капитализм, что еще?

Можно навесить на меня ярлыки ревизиониста, сторонника теории конвергенции и пр.

Однако. Если мир капитализма, подталкиваемый беспощадной конкуренцией в борьбе за выживание, находит самые интенсивные пути развития, выжимает из каждой творческой личности все возможное и способен за 15 лет в основном заменить роботами пролетариев в цехах, то куда ж деваться нам, блаженствующим, с лопатой в руках?

Победы капитализма в гонке боится наше руководство, потому что тогда рухнет вся болтология.

Этот страх – стимул перестройки сверху.

Однако как ни тяжело солдату на марше догонять ушедших вперед – из-за того, что не научился правильно портянки наматывать, – он все равно вынужден будет остановиться и таки перемотать.

А пока мы возимся со сбившейся онучей, мир катит вперед на роботах уже какого-то там поколения. Догоним ли?

Если мы в кои-то веки наладим свою индустрию роботов… куда тогда денется наш великий рабочий класс? Куда уйдет тот, мускулистый, с молотом в руках, что на каждом углу на плакатах? Тот, чья могучая сила как бы автоматически всегда находит правильную дорогу, тот, кому классовое чутье не даст сбиться с пути истинного?

Когда его не станет, кто будет самый-самый революционный? К кому прикладывать теорию Маркса? Ленина? Куда деть серп и молот?

А все это маячит где-то в недалеком будущем; надеюсь дожить.

К земледелию переходили десять тысяч лет, к индустриализации – триста; к роботизации, компьютеризации труда – сколько?

Лет двадцать-тридцать. Кончатся массовые трудоемкие производства. Уйдут со сцены армии землекопов, шахтеров, токарей, ткачих. Каждый будет делать свое дело индивидуально, ну, в малой группе.

Летная работа и сейчас тому пример."

"Лет через тридцать общаться будем с персональными компьютерами.

Голосовать за нас будет компьютер: в банке информации автоматически будут учитываться достойнейшие… и так можно фантазировать до бесконечности.

Но факт налицо. У меня на работе нет коллектива как такового. Нет массы плечом к плечу. Я не знаю или плохо знаю своих товарищей по цеху, а цех у нас – все небо. Сотня-другая мало знакомых людей. Какие массы? Какая парторганизация? Мы же иной раз по полгода не видим друг друга.

И к этому идет вся наша жизнь. Этого не надо бояться, надо как-то приспосабливаться.