Летные дневники

Ну, сел прилично, хоть и с креном. Ладно, хоть летать может. Но на все наши расспросы о будущем нашего предприятия он ответил лишь упреками, что мы слишком нетерпеливы, нам бы только оклады повышать.

Короче, все то же. Все связаны старыми документами. Вот и вся перестройка. А мне полтора года летать осталось, не тешась иллюзиями, а думая лишь о том, чтобы исправно работать. Не отлично, а исправно. Мое мастерство никого не колышет.

Репин сказал: какой я был дурак, что раньше не ушел из этого ё… Аэрофлота. От себя добавлю: и кому были нужны его нюансы? Душе?

30.11. Слушаешь речи Горбачева – как правильно, красиво, умно говорит, как сладко поет…

Зайдешь в магазин, на рынок, на стройку, в автобус, в службу быта, автосервис, – хочется выть.

Какая-то тихая, вязкая, вонючая, упругая стена. Людей этих поневоле ненавидишь.

Все то, о чем говорит, поет наша пропаганда, людям нужно. Мало того, жизненно необходимо. Мало того, если мы не успеем, то… А мы не успеем.

Мы не успеем!

Мне все это нужно, необходимо, но сам я жду, что сделает дядя. У меня готова куча оправданий. Самое честное из них – не хочу делать. Ну и там: здоровья нет, пенсия, я свое отработал, дал обществу достаточно, пусть теперь оно…

И еще одно.

Как, каким образом я смогу изменить работу сервиса, автобуса, рынка, поликлиники, аптеки, конторы?

Ну, хорошо. На своем рабочем месте? Да уж здесь-то я как никто повязан инструкциями. И так – любой. И все ждут дядю.

Посвятить свою жизнь пробиванию хоть одной, маленькой, но нужной людям задачи? Убить себя, потерять здоровье, лечь на амбразуру, чтоб через полгода после смерти ни одна собака и не вспомнила? И все затянулось?

Для этого нужен фанатизм.

У меня в характере нет ни фанатизма, ни просто чувства борца.

Я уступаю.

Я всегда, везде, при любых обстоятельствах, уступлю человеку. Я считаю, что ему нужнее. В очереди, в дверях, в благах. Я потерплю. Я подожду.

И это – коммунист?

Но мне выгодно пока считаться членом партии. Это непременный атрибут командира корабля, и даже если по совести сказать своим товарищам, то не поймут и шепнут в уголке: что – дотерпеть не мог до пенсии? Что – убудет тебя от той двадцатки в месяц?

А какой командир, с такими чертами характера?

Не знаю, мы с экипажем сработались и летаем вместе пять лет без единого, хоть для смеха, хоть намека на какое-то трение.

Нам удобно. И мы умеем спокойно и хорошо работать. И, видимо, в такой обстановке люди раскрывают свои лучшие профессиональные качества.

Мы ни разу за пять лет не сидели за бутылкой и не встречались семьями. Нам это не надо. Нам всем за сорок и больше, у каждого свой мир, свои связи, знакомства, и у каждого большой опыт толерантности и конформизма.

Значит, такой я командир. И это совершенно, абсолютно не зависит от какой-то там партии.