Летные дневники

Мастерство не в том, что смогу взлететь в тумане, даже с отказавшим двигателем. Мастерство – в самодисциплине. Рамки должны быть. Пусть я их сам себе установлю. Но бравировать…

Солодун бы не нарушил.

У меня в экипаже работа подтянутая. Мы получаем удовольствие от четкости, хоть она иной раз и надоедает. Зато за тылы мы спокойны, и очень бы удивились, если бы из расшифровки на нас пришла бумага. Мы знаем, что недоговоренности быть не должно, а значит, как же это – взлетать с нарушением и ждать дыню? Я так не смогу; Володя вот смог… а прекрасный же командир.

Нельзя самому упрощать работу в кабине, сбивать стереотип, разрушая с таким трудом нажитый профессионализм экипажа.

26 июля у меня личный праздник: первый самостоятельный полет; я состоялся как летающий человек. Нынче, отмечая его бутылкой шампанского в Ялте, со случайными людьми, я сказал три тоста.

Первый – за тех, кто сейчас летит. За то, чтобы не отказала матчасть, чтобы обошли грозы, за мягкую им посадку, и чтобы удалось отдохнуть.

Второй – за профессионализм, за мастерство, за состоявшуюся личность.

И третий – за тех, кто ждет нас на земле.

И с моря, и с небес. Утомленных, нецелых, любых. Прекрасные, точные, литые слова Высоцкого.

В общем, я счастлив, и люди мне завидуют в чем-то, по-хорошему.

И как же тут-то – без шампанского! Эх, Федор Углов, где твоя трибуна. Нет, жизнь лозунгами не переделаешь. Да я и нужды не вижу.

7.08. Когда я слышу слово «кооператив», сразу представляю себе наши гаражи. Строили мы их каждый себе сам, но организовывал место и подвел электроэнергию нам кооператив, т.е. сообщество владельцев гаражей. Наш кооператив. Мы. Опчество. Соопча.

И этого электричества постоянно нету зимой, а летом оно пропадает именно тогда, когда необходимо готовить погреба к зиме.

К кому идти, где искать концы, я не знаю, да мне и некогда. Понимаю, что, будь это частная собственность, свет был бы всегда, – но и платил бы я регулярно. Хозяин бы придумал, как брать с нас за электроэнергию.

А так оно – опчее, наше, ничье, и взносы платят только такие дурачки, как я. А света нет.

И так – завод. И так – колхоз. И везде так. Не уходи с аэродрома, не свистнув что-нибудь для дома.

Когда сосед сверху меня заливает, водой, а сосед сбоку будит по ночам дракой за стеной, а зимой в квартирах у всех холод, а весной жара, – то у меня возникает желание иметь свой дом, быть хозяином своего света, своей воды, своего тепла, своей чистоты, своей тишины, делать все своими руками, и тогда, когда этого захочу я сам, а не швондер.

Коммуналка. Барак. Бардак.

А сил оторваться, отделиться и своими руками сделать себе все – уже нет.

Так что я убежденный сторонник частной собственности, и даже наоборот: ярый противник собственности ничьей.