Летные дневники

Описать, что ли, эту проклятую ночную Москву. Сколько их было, этих разворотных (развратных, как мы острим) Москв… Москвов… Москвей… черт бы их забрал.

Естественно, не поспавши перед вылетом (попробуйте поспать пару часов где-то между 3 и 6 часами пополудни), экипаж, успевший, используя редкие часы между полетами, уработаться по дому, быстренько собирается на вылет.

Я едва успел вернуться из гаража, как звонок: бортинженер ждет в машине, штурман тоже на подходе, а Леша уже в Емельянове, у него там однокомнатная конура, до штурманской пять минут пешком.

Десять минут на умывание, переодевание и еду.

У пилота к вылету всегда все готово: брюки и рубаха отглажены, документы и деньги в карманах, бритва, свитер и зонтик в сумке, ключи взял, ширинку проверил, жену поцеловал, «пока» – вот и все прощание. И встреча, соответственно, «привет». Вам, летающим раз в год, может, и дико; нам привычно.

Мы, летающие, за порогом оставили все мысли о доме; наши жены, постоянно провожающие и чутко спящие ночами, остаются нести свой крест; их удел – вечная тревога, ранняя седина и ожидание, ожидание…

Итак, в машину, по газам, и уже начался полет.

В пути еще перебросимся каждый о своем, а уже мыслями там: звонили, узнавали, машина идет, не было бы тумана, как ветер, тут кругом грозы, как выходить…

Вам – тучи, красота, ну, дождь; а нам – засветки, тысяч до двенадцати, смещением к взлетному курсу, ветер… как там локатор на машине, не дохлый ли… и глаз ловит маленькую двухмоторную «Элку», юрко шныряющую между столбами дождевых зарядов: доброго пути вам, счастливо проскочить… да-а, без локатора-то… помню, раз на Ил-14… а мы как-то под Братском… И за всеми этими репликами стоит спокойная уверенность, что – да, засветки, да, фронт, но у нас не Ил-14, пройдем, обойдем… мы инструментом владеем.

Тут, кстати, читал на днях в «Правде» выступление какого-то уважаемого большевика, упрекающего выходящих из партии: «Тут фронт, тут бой, а вот вы – дезертиры, обыватели…»"

"Милай! У вас вся жизнь – бой, а вы ведь на нашем горбу воюете. Вот мне сейчас лезть через фронт, которому глубоко плевать на все ваши партии и бои. И моему коллеге, где-то в Африке, Австралии, или в Китае, – нам надо идти, лезть туда и пройти по расписанию, хоть, может, и дрогнет очко.

И мы пройдем. А ты, боец, себе воюй, на бумажке, которой я потом вытру свой вспотевший пилотский зад, – только на это она, «Правда» твоя, и годна. И во все свои бои ты будешь мотаться за моей спиной. Не сумлевайся, мы довезем; воюй себе, пока еще воюется. Мы – отвоевались.

В штурманской обсуждение подробностей очередного угона за границу. И я, прицепляя к поясу набивший мне бок наган, думаю: да когда же их отменят, ведь без толку.

Самолет сел, не меняется, проходит до Москвы, т.е.