Ликвидатор
Ее заставили предать мужа, унизили, растоптали, надругались над душой и телом… У нее отняли все, оставив только право отомстить, и этим правом она воспользовалась сполна…
Он же киллер. Какое у киллера может быть прошлое, – усмехнулась Маринка. – Кстати, тебе не кажется, что он чересчур долго торчит на балконе с этой малолеткой. По-моему, он тоже не стоит твоих чувств.
– Ну, Маринка, что ж, по-твоему, получается – мужики вообще не нужны. А как же тогда без них?
– Молча. Ты ведь тоже с Матвеем себя потеряла. Забыла, в кого превратилась? Хочешь еще раз повторить свой печальный опыт?
Я посмотрела на Маринку, она была настолько пьяна, что я не стала с ней ругаться.
– Нельзя всех мерить под одну гребенку и думать, что твой собственный печальный опыт будет повторяться с каждым, – спокойно сказала я и направилась к двери.
– Ты куда?
– На балкон. Что они там, уснули, что ли?
– Сходи, сходи! – ехидно пропела Маринка и налила себе полную рюмку.
– Тебе, подруга, уже хватит пить.
– Я знаю свою норму.
Я зашла в соседнюю комнату и посмотрела на балкон. Люба с Павлом сидели на стульях и о чем-то разговаривали. Спиртное подействовало, и я почувствовала жуткую ревность. Это что ж такое получается – как она пришла, так он делает вид, что мы просто знакомые. Ушел и трещит с ней уже целый час! Я вышла на балкон и уставилась на Пашку.
– Мы уже скоро все выпьем, – старалась я держать себя в руках.
– Пейте. Нам не хочется, – улыбнулась Люба.
– Вы еще долго будете тут сидеть? – Я посмотрела на Пашку.
– Скоро придем, – ответил он.
– А у вас прядь седая вылезла. Пора краситься.
– Что? – Наглость этой девицы переходила все границы.
– Я говорю, что у вас прядь седая. Пора краситься. У моей мамы есть хорошая краска, Я вам покажу. Она отлично закрашивает седину.
От этих слов на лбу у Меня выступил пот, в глазах потемнело. Малолетняя сучка! Она решила унизить меня! Я растерянно оглянулась на Пашку, затем перевела взгляд на нее и со слезами в голосе спросила:
– Что?
– Я говорю, вам краску принести?
– Нет, спасибо. Не надо. Возраст украшает человека. Его скрывает лишь тот, кто его стыдится. А мне нечего стыдиться.
Девица не могла не заметить, в каком я состоянии, и, довольная собой, многозначительно улыбнулась. Затем она обняла Пашку и радостно защебетала:
– Паш, а пойдем на ВДНХ погуляем. Мы с тобой там уже месяца три не гуляли. Последний раз, кажется, в мае были. Ты мне еще красивый букет подарил.
На чертовом колесе катал и веселых горках, а потом мы с тобой обедали в летнем ресторане и катались на лодке. Ты еще кормил лебедей. Так здорово было!"
"В этот момент я была похожа на побитую собаку.

















