Ликвидатор

Иногда моя депрессия становится настолько сильной, что я могу целыми днями лежать на диване, уставившись в потолок. Муж понимает это по-своему и дарит мне в такие дни дорогие подарки. По большому счету, я давно уже свыклась со своим положением, и все же легкая грусть почти никогда не покидает меня. Со стороны это выглядит так, будто бы я бешусь с жиру. Что ж, не буду отрицать, но я и сама не могу понять, что со мной происходит. Мне хочется, чтобы муж больше времени уделял семье, чтобы мы хотя бы раз в неделю куда-нибудь выезжали, ужинали вместе, но это, увы, невозможно.

Конечно, можно было бы завести себе любовника, но придерживавшиеся пуританских взглядов родители воспитывали меня в строгости, и, дожив до двадцати пяти лет, я не имела никаких мужчин, кроме мужа.

Конечно, мы бываем вместе на презентациях или банкетах, но и там я не являюсь для Матвея центром внимания. В основном на подобных мероприятиях он решает рабочие вопросы, забывая о моем существовании, а я по прежнему провожу время в гордом одиночестве, издали наблюдая за передвижениями своего супруга.

После таких вечеров у меня вообще исчезает желание выходить в свет и блистать в обществе.

Очень часто Матвей бывает в командировках, и тогда мне совсем становится тоскливо. Но даже когда муж в Москве, то ни о каком сексе не может быть и речи, так как он приезжает домой далеко за полночь. Супруг мой чертовски устает и мечтает лишь о том, чтобы поскорее добраться до кровати и уснуть, ведь утром опять на работу.

Когда мне совсем тяжело, подхожу к зеркалу, надеваю драгоценности и меха, затем наливаю рюмку виски и горько плачу. Все мои попытки приобщить мужа дому оказываются тщетными.

Один раз он меня упрекнул, сказав, что деньги нужно уметь не только тратить, но и зарабатывать. А этого я, к своему глубокому стыду, делать не умею."

"Боже мой, а как романтично все начиналось! Я приехала в Москву из маленького провинциального городка. Город Артем, такого нет даже на карте. Я никогда не любила этот серый городишко, который состоял из базара, мебельной фабрики, фарфорового завода и Дворца культуры угольщиков. Это же надо придумать такое название? Какая у угольщиков может быть культура?! Они ведь напашутся в три смены, выходят из забоя черные, как кроты, им бы тормозок да бутылочку, вот и все – о какой культуре здесь вообще может идти речь? Я чувствовала, как постепенно деградирую в этом городке, и от этой убогости меня спасали только книги.

Я старалась как можно реже выходить на улицу и побольше читать. Я всегда верила в то, что обязательно встречу своего богатого принца и уеду в Москву.

Да, именно в Москву и никуда больше, и вся эта провинциальная жизнь забудется как страшный сон.