Ликвидатор

Вся ответственность ложится на вас. Никаких претензий к медперсоналу.

– Я напишу все что угодно. Вы только начинайте, а то время идет.

Врач сунул золото в карман и направился в Сторону перевязочного кабинета.

– Что, оперировать будем? – побежала следом старушка.

– Будем, баб Тасья, будем.

– О Господи Исуси Христоси, – перекрестилась та и протянула мне чистый листок бумаги с ручкой."

"Я села за стол и принялась писать. Павла раздели догола, положили на каталку и повезли по коридору. Опомнившись, я догнала каталку, подошла, наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Сохрани его, Господи, – перекрестилась баба Тасья.

Время, проведенное в приемном покое, показалось мне целой вечностью.

Иногда я задавала себе вопрос: зачем мне все это надо? И не находила ответа.

Сколько просидела в одной и той же позе, не имею представления. Час, два, три – не знаю. Может, больше. Не выдержав, подбежала к комнате, куда увезли Павла, и дернула дверь. Она была закрыта. Тогда я села рядом с дверью, прямо на пол, обхватила руками голову и хотела заплакать. Но слез не было.

Наконец дверь открылась и показалась баба Тасья. Она опустилась рядом со мной, подложила мою голову к себе на колени и принялась гладить.

– Что? – Я вопросительно посмотрела ей в глаза.

– Живой твой соколик, живой, – улыбнулась та. – Наш Иван Григорич настоящий кудесник.

Я подпрыгнула, поцеловала бабу Тасью и захлопала в ладоши. Неожиданно кепка слетела с моей головы, волосы вылезли из резинки и упали на плечи. В эту минуту из комнаты вышел врач, снял колпак и стал вытирать пот со лба.

– Живой! – подмигнул он мне. – Крепкий.

Затем он посмотрел на мои волосы и грустно сказал:

– Где это тебя так угораздило?

– Это личное.

– Ой, детка, такая молодая, а седее меня. Господи Исуси Христоси, – запричитала баба Тасья.

– Видно, ты много пережила, – вздохнул врач. – Все в прошлом, главное – муж жив.

Мы вышли в приемный покой. Баба Тасья сварила кофе и разлила по кружкам. Я взяла написанную мною бумагу и разорвала на мелкие кусочки.

– Иван Григорич, ты мужик умный. Наверное, не в первый раз такие операции делаешь. Мне огласка не нужна, да и тебе тоже. Я тебя не видела, не знаю, да и ты меня тоже.

– Я все понял, дорогуша, как только тебя увидел. Через пару часов можешь забирать своего ненаглядного.

Шприцы для уколов и лекарства я дам. Самое главное – это постельный режим. Лежать недели три, не меньше.

– Понятно, – задумчиво произнесла я.

– А ехать-то есть куда?

– В том-то и дело, что некуда.

– Решай, дорогуша. Мне нужно, чтобы к утру его здесь не было. Это село, пойми правильно и не обессудь. Слух пронесется, потом сплетен не оберешься.

Комиссии из города часто наведываются.

– Я понимаю.

– Иван Григории, пусть они немного в моем доме поживут, – вмешалась баба Тасья.