Любимый с твоими глазами (СИ)

Знаю. Ничем хорошим это все не кончится, а когда мать лезет в сумочку и достает лист А4, который двигает ко мне, вовсе внутренне как-то замираю.

- Открой. Почитай.

А мне и не нужно. По ее удовлетворенному, полному гордости и чувством выполненного долга лицу, я как-то сразу догадываюсь — дело в Алисе. Она примерно с таким выражением и сообщила мне, что у ее отца рак. Вот серьезно. Будто в ее жизни изменится что-то, если Чистовым плохо будет.

Так. Ладно. Что на этот раз?

Стягиваю листок и открываю его, чтобы не поверить своим глазам. Это еще один тест на отцовство, только отрицательный.

Таа-а-ак…

- Видишь? Видишь, сынок?! Я же говорила!

А мне становится смешно. Ага, понял, Алиса Степановна, понял. Вот почему вы вдруг «захворали»? Ждали именно этого? Когда мне сунут под нос отрицательный тест на отцовство? Я ведь на девяносто девять и девять десятых с миллионом значений впридачу, как в моем тесте, уверен — она знала. Алиса не дура. Значит, мать к ней приходила? И что же, госпожа Чистова, решили подыграть? Ну что я вам скажу? Вы — лиса.

Мать вдруг выдыхает. Она явно не так расценила мою реакцию из улыбки и тихого смеха, обрадовалась.

- Убедился?

- Ты была у Алисы? - уточняю просто так, не знаю даже, зачем? Она кивает активно.

- Была еще как. Должна сказать, время ее не пощадило. А может, жизнь потаскала? Выглядит плохо. Вот Аленочка наша…

- Прекрати, - холодно, грозно прерываю ее, потом мну эту дрянь и кидаю в мусорное ведро, - Херня это все. Давид — мой.

- Олег, ты что, не видел результаты?!

- Я уже сделал тест, мама. Не знаю, откуда этот и совсем не хочу знать, если честно, где ты его взяла, но прекрати. Сейчас же.

- То есть ты сомневался? - все равно напирает, но я улыбаюсь.

- Ни секунды.

- Олег...

- Мне не нужен никакой тест, я это знаю.

- Зачем же тогда делал, а?!

- Исключительно из-за Алисы, чтобы по носу ее щелкнуть.

- И как это понимать?!

- Да как хочешь, так и понимай. Давид — мой. Точка.

- Ну конечно! Просто ты знаешь, что она потаскушка и...

Сильно, резко грохаю кулаком по столу так, что с него валится чашка и разбивается о белый мрамор — мне плевать. Мама только вздрагивает, дергается, а потом глазами хлопает, и, черт бы ее побрал, так бесит! Я ее буквально ненавижу, если честно, поэтому даю себе время немного сбавить обороты. Если рот открою прямо сейчас — скажу все, что давно хотел, но сдерживался."

"В руки себя взять удается через долгую, тянущуюся, как резина, минуту. Я двигаюсь к столу ближе, продолжаю смотреть матери в глаза и тихо, но холодно цежу.

- Я сто раз говорил, никогда не смей говорить об Алисе так! Первое — она была мне хорошей, верной женой. Второе, она ни в чем не виновата. И третье, твою мать, она — мать моего ребенка! Еще раз услышу...

- Не виновата, значит?! А как же...

- Я СКАЗАЛ — ХВАТИТ! - повышаю голос, и снова беру паузу.