Любимый с твоими глазами (СИ)

- Я не собираюсь просить твоего разрешения, ясно?! И так слишком много времени просрано!

Грубое слово режет слух, и я кривлюсь, а в ответ снова пытаюсь что-то сказать, только выходит слабо. Мямлю откровенно…

- Я не…

- Хватит, - снова перебивает, но на этот раз как-то сухо и холодно, - Я устал и хочу спать. Завтра днем не приеду, можешь расслабиться, если получится к вечеру — заскочу. Спокойной ночи."

"И уходит. Опять уходит, заставляя чувствовать себя какой-то сукой, а это ведь не так! Мне хочется оправдаться. Снова он выкручивает ситуацию так, что мне хочется оправдываться, будто это я от ребенка отказалась! Он ведь все знал, а теперь делает вид, что весь из себя такой невиновный! Вроде рационально, по-умному звучит, да? Моей вины нет, но я ее все равно чувствую, правда только до обеда следующего дня, когда мне жестко напоминают, кто Олег Елагин такой на самом деле.

Это происходит внезапно. Мы с Давидом ходили гулять, он очень хотел потренироваться в езде на велосипеде, чтобы «Олега удивить». Отплеваться бы, да что я могу? Ребенок этого действительно хочет, для него важно, а эту тонкую связь, которая только-только начала образовываться, рвать мне страшно.

И нет желания. Поэтому терплю, веду, помогаю. Примечательно, что по настоянию «отца», сынок легко соглашается одеть всю экипировку, даже воевать не нужно.

«Надо будет у него спросить, что он такого сказал Давиду, чтобы так его расположить в сторону «детских» примочек?» - думаю, улыбаюсь даже, как раз, когда мы идем к дому.

А там стоит какой-то мужик в костюме.

Меня, если честно, сразу ударяет в лоб, когда приглядевшись, я узнаю бывшего помощника своего отца Ярослава. Постарел — да, но взгляд его мерзкий и сальный все также на месте.

Да…я только теперь понимаю, как он на меня смотрел. И как папаша его конченный смотрел — так, будто я голая на тарелочке с голубой каемочкой лежу.

Аж пробирает изнутри. Давиду, к слову, он тоже не нравится, но я прошу его молчать. Думаю ведь, что это весточка от моего отца или, на худой конец, от Кистаева. Ан-нет. Не от него. От Елагина, чтоб ему пусто было…

- Алиса, неужели это ты?

- Алиса Геннадьевна, - поправляю его, и сразу замечаю в глазах, плюсом к сальности, насмешку.

- Ох, ну да. Простите, пожалуйста, Алиса Степановна.

Поджимаю губы. Вот ублюдок! Что ему нужно?!

- Чем обязана? - холодно интересуюсь, и он как-то странно победоносно протягивает мне белый конверт А4.

Еще один. Меня сразу простреливает. В последнее время странная тенденция образовалась, получать плохие вести из таких вот белых конвертов, так что я не жду ничего хорошего. И брать его тоже не хочу.

- Что это?

- Откройте. Очень советую.

Все. Приплыли. Точно - там внутри какое-то дерьмо — я это знаю. Но что? Я взрослая, самодостаточная женщина, а не ребенок.