Любимый с твоими глазами (СИ)

Он в мультипликационной коме, не иначе как. Но Олег нет — отрывается от своего телефона и смотрит на меня, жмет плечами.

- По-хорошему? Надо поговорить с твоим отцом. Он единственный, кто сможет прояснить ситуацию.

- И в чем проблема?

- В том, что он…под наблюдением.

- В смысле?

Молчит. Я напрягаюсь сильнее и подаюсь вперед, шепчу.

- Олег, в смысле?!

- Я думаю, что он в заложниках, Алис.

Звучит так одновременно страшно и…смешно! Что за триллер?! За что русский сериал?! «Темное» предприятие, выманивание, иски в суд, погони, заложники! Господи! Что за…

- Эй… - он мягко сжимает мою руку и слегка улыбается, - Все нормально. Пока он вне опасности. Андрей ищет выходы на него, справимся, прорвемся.

- Если бы я поехала к нему сразу, как хотел Кистаев…он бы и меня взял в «заложники»?

Спрашиваю еле слышно и очевидное, на что Олег, помедлив, кивает. Тут то на меня и обрушивается вся действительность разом. Мой отец — не герой телесериала, а реальный, живой человек. Большой! Человек. Мэр, очевидно в курсе многого, очевидно даже замешан во многом…твою мать…

Прикладываю дрожащие руки к голове и очень хочется заплакать. Мне так страшно становится…не за себя, за Давида. Вдруг с ним что-то случится? Вдруг ему вообще небезопасно быть рядом со мной?!

А потом я чувствую на своих плечах горячие руки, через миг и всё его тепло. Олег обнимает меня ласково, потом утыкается в волосы и шепчет.

- Не плачь, тебе нечего бояться. Я рядом. Я все решу.

В этот момент я обо всем забываю. Прошлое будто неважно на эти пару секунд, когда я позволяю себя откинуться на его грудь, уткнуться в шею и побыть немного той самой девочкой-Алисой. Которая шепчет очередную глупость…

- Может быть, лучше мне остаться тут одной? Бери Давида и уезжай, он — важнее.

Олег поднимает мое лицо за подбородок, хмурится и серьезно так, четко отрицает.

- Ты не останешься без сына и не останешься одна. Я сделаю все возможное ради вашей безопасности, просто доверься мне, Алис. Много — знаю. Но просто…доверься. Тебя никто не тронет.

Я долго смотрю ему в глаза, в которых не вижу ни грамма лжи. Хоть убей меня — не вижу! Может быть, со мной не все в порядке?! Может быть это адреналин, который отрубил доступ к разуму?! Без понятия. Но…я не вижу ничего, кроме уверенности в своих словах и желания их исполнить. А еще…пусть я буду проклята трижды, но я так хочу его сейчас поцеловать…

Нет. Это совсем бред. Отстраняюсь, а потом перевожу взгляд на сына, чтобы неожиданно столкнуться с глазами-близнецами. Давид вышел из комы, теперь смотрит на нас и улыбается, подоткнув ручки под голову.

- И что это вы там делаете? - тянет нагло, - Целоваться удумали?

А на щечке у него кусочек блинчика прилип. Так забавно, что я не краснею, а начинаю смеяться, и Олег это поддерживает…

Как настоящая семья.