Плохие намерения

Я помнил веснушки, усыпавшие внутреннюю поверхность ее бедер.

Испустив глубокий вздох, я засунул свои чувства туда, где им самое место — в темноту, к остаткам моей уродливой души. Я потянулся за дневником и открыл первую чистую страницу. Моя ладонь сомкнулась на ручке. Я не задумывался о том, что пишу. Было сомнительно, что она когда-нибудь прочтет это. Этот дневник был напоминанием о том, как ужасно я с ней обращался. Угрожал ей, шантажировал ее секретами, а после разоблачил ее, когда она разочаровала меня."

"Моя рука двигалась по странице, шариковая ручка глубоко врезалась в безупречную поверхность. Слова, которым суждено было остаться неозвученными, и самая честная вещь, которую я когда-либо писал. Я сунул дневник в задний карман, чтобы забрать в свою комнату. Признание в нем было слишком серьезным.

После этого я лег на ее кровать, все мое тело болело после игры. Тайлер Оуэнс нанес сильный удар, впечатав меня в борт, и я знал, что буду чувствовать боль в течение нескольких дней. Запах Лили окутал меня, я уткнулся лицом в ее подушку и глубоко вдохнул.

Она вернулась домой ровно через час после окончания игры. Я изо всех сил старался не думать о том, где она была с Тайлером все это время. Не сработало. Я оставил ее комнату нетронутой, насколько мог, проскользнул обратно в свою и закрыл дверь как раз в тот момент, когда она вышла в коридор.

Лили не стала задерживаться у моей двери. Я достал футболку, которую украл из ее комнаты. Она была из какого-то научного летнего лагеря, куда ездила Веснушка, и была огромной и бесформенной. Тем не менее, ткань пахла Лили. Она часто спала в ней.

Я лег на свою кровать и положил футболку на подушку рядом с лицом. Закрыв глаза и позволив своим мыслям уплыть, я представил, что она лежит рядом.

31. Кейден

На следующей неделе мы погрузились в своего рода рутину. Я делал вид, что не смотрю на Лили, а она притворялась, что не замечает моих взглядов. Поначалу Селена и ее подружки были жестоки с ней: разрисовывали баллончиками ее шкафчик, выкладывали отрывки из дневника во всех групповых чатах, писали их на клочках бумаги и цепляли на доску объявлений, несмотря на предупреждения директора Смит. Но, похоже, что это прекратилось после того, как я выгнал раздражающую задницу Селены из нашего стола и пригрозил ей. Постепенно все затихло.

Игра на следующей неделе стала первой домашней игрой, на которой лицо Лили не смотрело на меня с трибун. Не знаю, как ей удалось выкрутиться, учитывая, что тренер любил свои ритуалы, а присутствие дочери на них, безусловно, было одним из них, но она не пришла.

Говорил ли Эрик со своей дочерью о дневнике? Он ни словом не обмолвился мне о нем, несмотря на то, что содержание в значительной степени касалось меня. Может, он его не видел? Это было бы гребаное чудо.