Плохие намерения

Прошлой ночью я сто раз думала о том, чтобы пойти к своим родителям и умолять их передумать. Я колебалась, стоит ли рассказывать отцу, как агрессивно Кейден вел себя по отношению ко мне и как он угрожал. Но у меня не было доказательств, а будущее и мечты моего отца зависели от этого высокомерного психа. Мечты, которых я ему стоила.

Утром, угрюмая и подавленная, я направилась по коридору в сторону кухни, на секунду забыв, что комната для гостей теперь была вражеской территорией."

"Я успела сделать два шага, прежде чем сильные руки схватили меня и втащили в комнату. Кейден захлопнул дверь и толкнул меня к ней, удар был достаточно сильным, чтобы у меня выбило дух. Я закашлялась, задыхаясь от собственной паники, когда его рука легла мне на рот, запечатав мои протесты внутри.

— Доброе утро, сестренка.

Он навис надо мной, все еще влажный после душа. От него пахло мылом и чем-то сладким, похожим на жимолость. Короткие темные волосы были мокрыми, и я не могла не восхититься его красивыми чертами — полным ртом, высокими скулами, твердой челюстью, и изогнутыми черными бровями, которые придавали оттенок благородства. Было весьма удручающе, что кто-то, кто выглядел и пах, как он, мог скрывать внутри такую злобу. Его красота была не более чем фасадом.

— Хорошо спала? — Он ухмыльнулся мне, как будто был посвящен в какой-то секрет, пока я боролась с его хваткой. — Я подумал, что нам стоит обсудить основные правила, раз уж мы собираемся жить вместе и все такое. Мы не хотели бы конфликтовать друг с другом. Семья не должна ссориться.

В ответ на его насмешливый тон, я толкнула его в каменную грудь. Он хмыкнул и только шагнул ближе. Его бедра прижали мои к двери. Ширинка на его джинсах упиралась в мой пупок, неудобно и странно интимно.

Он стоял так близко, что мои руки оказались прижаты к его груди, без возможности бороться. Только касаться.

— Вот что мы собираемся сделать. Кивни, если слушаешь. — Кейден подвигал моим лицом вверх-вниз в пародии на согласие. Он возвышался надо мной, выглядя еще более устрашающе, чем раньше. — Ты никому в школе не скажешь о том, что видела. Ты забудешь об этом. Не болтай об избитом новеньком, покрытом рубцами. Если кто-нибудь скажет что-то о том шраме… я буду знать, что это твоя вина.

Я уставилась на него. Его лицо было контролируемо безучастным, словно он прятал свои эмоции где-то глубоко внутри. Я начала подозревать, что это все было притворством. Ему не нравилось, когда его видели, и он не любил быть уязвимым, поэтому надевал на себя маску парня, которому на все плевать. Но я не думала, что ему было плевать. Я думала, что он переживал о многих вещах.

— Если кто-нибудь узнает… ты понесешь наказание. Ты понимаешь, что это значит?

Я тяжело сглотнула, и его взгляд опустился к моему горлу.