Люби меня

Хочу ускориться, чтобы получить полное обладание. И вместе с тем не хочу. Пока хватает того, что есть. В предвкушении есть свои плюсы. Мы растягиваем удовольствие. Хоть порой оно и выдается мучительным.

После того первого лютого безумия у бассейна, мне не только выбросить шезлонг пришлось, но и заказать реконструкцию газона, на котором тот стоял. Ибо трава вперемешку с землей выглядела так, будто там кто-то вскапывал лопатой.

Ну вот опять, блядь… Вспоминаю, и мышцы разбивает тремор.

Как же сильно я хочу Соню! Это желание, абсолютно точно, с каждым днем возрастает. А учитывая, что я высиживал его в своих яйцах год, оттягиваемый, но неизбежно грядущий взрыв принимает катастрофический размах.

Иногда мне страшно за себя, иногда за Соню… Просто, помимо похоти и той дикой эмоциональной зависимости, у меня появились еще более странные чувства к ней. В один из дней, когда мать стала доебывать меня по телефону, что Мирослава донесла ей, мол, я плохо ем и как же, блядь, важно полноценно питаться, отключившись от ее бла-бла-бла, поймал себя на мысли, что мою Богданову никто подобной душной опекой не кошмарит. Сначала позавидовал ей.

А потом меня вдруг как шандарахнуло по башке, что заботиться о ней теперь должен я. Шандарахнуло и контузило, превратив непонятно в кого.

Я, конечно, не хотел обращаться в свою мать. Блядь, это было бы концом всех моих стремлений. Но, тем не менее, я неосознанно, как себя ни тормозил, стал донимать Соню подобной херотой.

– Сколько раз за день ты ела?

– Почему без кофты, когда на улице похолодало?

– Давай, как-то меньше работай… Почему не можешь? Я буду помогать.

Озвучивая все это, мне самому стремно было так, что по спине озноб летел.

Но не беспокоиться о ней я не мог."

"Встречая с работы, первым делом всегда кормил. Даже если Соня упиралась, рассказывая, что не голодна. Я, блин, как какой-то домашний тиран, упорно тащил ее за стол и заставлял съесть хоть что-то.

Вот и сегодня, едва Соня занимает пассажирское кресло, оповещаю Мирославу, чтобы сервировала стол, и стартую домой. Нет, первым делом, безусловно, стартует сердце. Его я поймать не пытаюсь. Свыкаюсь с этими реакциями. Вроде как жить на повышенных очень даже можно. Наверное, есть правда в том, что нам когда-то втирали на парах по психологии: организм способен привыкнуть к любому стрессу, в какой-то момент он просто начинает воспринимать его как часть нормы и прекращает жрать свои нервные клетки.

По большей части парить на адреналине – чистый кайф.

– Мне нужно как-то тебя с Лизой состыковать, – замечает Соня, разгребая вилкой завал, который я, перестаравшись, в ее тарелке сотворил. – Она, конечно, в шоке о того, что мы вместе. Переживает за меня. Ну и боится, что ты к ней как-то плохо отнесешься. Она вообще сильно мнительная.