Люби меня

Когда внизу живота возникает тянущее жжение, а в промежности возобновляется пульсация, я раскрепощаюсь и облизываю Сашины пальцы смелее.

– Блядь… – хрипит он у моего виска.

Я отзываюсь постаныванием и ускоряюсь. Сосу до тех пор, пока от того пьянящего вкуса остаются лишь приглушенные отголоски."

"Немного смущаюсь позже, когда приходится открыть глаза и посмотреть на Сашу. Но тут меня спасает то беспокойство, которое он выказывает после каждой нашей близости. Постоянно боится меня обидеть. Я уже знаю, что делать, чтобы развеять эту тревогу.

– Люблю тебя, – шепчу ему, поглаживая мокрый затылок и виски.

Если бы Саша был верующим, я бы характеризовала каждое следующее за моим признанием смыкание его век как своеобразное: «Слава Богу». Да, он испытывает не просто облегчение. Это тихое счастье, умиротворение и благодать.

Принимая душ, как обычно, увлекаемся. Целуемся, трогаем друг друга и снова доводим до оргазма. Когда одеваемся, Саша неожиданно сражает меня крайне довольным тихим смехом.

– Что такое? – машинально улыбаюсь я. – Что? – легонько толкаю его кулаком под ребра. Попутно оглаживаю рельефный пресс.

Он обнимает. Прижимая к себе, заставляет прогнуться назад настолько, чтобы мы оба зависли над полом, будто в танце. Лицом к лицу, практически соприкасаясь.

– Почему? – настаиваю я, несмотря на вспыхнувшее внутри волнение.

– Не знаю, – отвечает он просто.

– Не знаешь?

– Ты моя… – улыбается. – Моя сасная Соня… Вот и все.

Жар топит лицо. Но я игнорирую это смущение.

– Ты счастлив? – догадываюсь и рискую спросить.

Саша моргает. Выдерживая паузу, словно бы обдумывает свое состояние.

– Да, – наконец, выдыхает он.

– Я тоже.

Говорят, восторг – очень кратковременное состояние. Потому что долго испытывать острые ощущения человеческий организм неспособен. И, тем не менее, моя эйфория затягивается в бесконечность. Это не просто счастье. Нечто большее, что выплескивается из меня со словами, улыбками, смехом и, конечно же, действиями.

По дороге домой не могу замолчать. Непрерывно что-то выдаю. А потом, когда приходит время прощаться до завтра, так целую Сашу, что сама себе удивляюсь. Все-таки как много для, казалось бы, механики значат чувства. Когда они бушуют внутри, все движения несут совершенно иной характер.

Саша это все принимает и откликается с той же чувственной наполненностью.

Мы снова хмелеем друг от друга, снова начинаем вырабатывать искрящуюся энергию, снова утопаем. И с огромным трудом отлепляемся.

– Мне пора… Правда… Завтра не проснусь… – шепчу сбивчиво, не отрываясь от его лица ни губами, ни руками.

– Позвонишь, как ляжешь в кровать? – просит он не менее уязвимо.

– Да… Конечно…

– Конечно… – зачем-то повторяет Саша.