Люби меня

Успеваю лишь вдавить ногти в кожу его спины и стиснуть зубы, когда ощущаю то, что окончательно меня размазывает – он заполняет меня своим огнем. Боже… Заполняет, заполняет, заполняет…. Заливает все, что мгновение назад разрушил. Воссоединяет и так прочно сцепляет, что я чувствую эту силу. Всхлипываю, когда из глаз брызгают слезы освобождения и космического блаженства.

– Ох, блядь… Я люблю тебя, люблю…

– И я… Я… Я… Я тебя… Люблю… Люблю…

41

Я знал, как добыть из тебя сок…

© Александр Георгиев

– Свершилось, – толкает Тоха со своим обыкновенным пренебрежением, едва мы с Соней показываемся на месте нашей традиционной сходки в академии.

– Вы поебались. Аллилуйя. Поздравляю.

– Базар фильтруй, – завожусь молниеносно.

Я, конечно, тоже не ангел. Антигерой же, мать вашу. До сих пор бываю грубым. Но, сука… Не хочу, чтобы кто-либо посторонний с моей Соней в подобном ключе разговаривал.

Метать аргументы злоба не дает. Но втащить Тохе на раз-два готов.

Только вот сама Соня дергает за руку назад. Машинально обнимаю, когда липнет к боку. Шумно выдыхаю.

– О-о-о, – тащится этот клоун. – Неандертальские замашки благовоспитанного принца пашут.

Кинг-Конг в действии. В грудь себя хлестать будешь?"

"– Сегодня только тебя по роже, – выплевываю я.

– Спасибо, конечно. Всегда рад. Но не сегодня. Мне после обеда на загранник щелкаться, – давит свой голливудский улыбон.

С таким еблом его точно ни один пограничник не пропустил бы… Слишком смахивает на психа.

– А со старым загранником что? Опять где-то похерил? – хмыкаю я, чудесным образом расслабляясь.

Это Сонька чешет за ухом, как кота. Я, блядь, с трудом сдерживаюсь, чтобы не замурчать. Жму ее крепче к себе, но при этом сохраняю особую бережливость.

Мимолетно касаюсь губами ее виска, вдыхаю запах и снова смотрю на Тоху. Она тоже смотрит, хоть в разговор и не вступает.

– Протух старый, – брякает мой братан как-то подозрительно угнетенно.

Тут-то у меня интерес раскручивается, что он с ним на самом деле сотворил. Но при Соне расспрашивать не стану. Ибо, зная Тоху, за этим, сука, может крыться такой треш, что мое мармеладное Солнышко психически травмируется.

– Слушай… – хриплю, опускаю взгляд вниз. – Сонь, а у тебя же нет загранника, да? – соображаю на ходу.

А когда она мотает головой, подтверждая мои догадки, добиваю: – Давай сделаем. Я договорюсь.

– Давай!

Тоха отвлекается на приехавшего Фильфиневича, а я, кивнув последнему, тяну Солнышко подальше от толпы. За угол здания. Сжимаю ладонями ее талию, и у самого по коже мурахи летят. Вспоминаю ведь, как держал ее голую, как трахал, как долго ласкал. Видимо, актер из меня все-таки хреновый, потому как, судя по густому румянцу, Соня определенно понимает, о чем я, блядь, думаю.