Люби меня

Хочется добрать впечатлений, хоть и так, несравненно, их много. Нам обоим постоянно мало.

– Ты так и не ответил, – кокетничаю я, толком не глядя на тропинку, по которой шагаем. Держусь за Сашу. И уже не сомневаюсь, что он контролирует абсолютно все. – Как тебе больше всего нравится в постели? Я хочу знать.

Георгиев смеется.

– Ну, давай, угадай.

Перехватывая поперек поясницы, одной рукой приподнимает над землей, чтобы рассеянная я не угодила в примерзшую лужу.

– Мм-м… Оральные ласки?

– Нет, – с ухмылкой мотает головой.

– Мм-м… Тогда… – на полном серьезе мыслительную деятельность разворачиваю. – Мне кажется, ты быстро «улетаешь», когда берешь меня сзади… – шепчу очень тихо.

Сашка встречает мой взгляд. Наклоняясь, быстро целует в губы. И снова отрицательно качает головой.

– Может, потому что в этой позе быстро улетаешь ты? – выдает игриво. – И не требуешь от меня: «Еще! Еще! Продолжай двигаться!», – эти «просьбы» транслирует высоким тонким тоном, передразнивая мой девчачий голос.

– Ах… Ты, блин… Тихо ты, – шиплю на него, воровато оглядываясь по сторонам. – Зачем кривляешься?

– Я не кривляюсь.

И снова смеется.

– Ты исковеркал мой голос!

Сашка останавливается. Притягивает меня к себе.

И, глядя в глаза, говорит:

– Мне твой голос очень нравится. Такой бесячий в эти секунды, когда у меня магма кипит, пиздец… – с ухмылкой, задорно качает головой. – Зато потом извержение – невиданный кайф, Сонь.

– Правда? – выдыхаю, понимая, что он меня растопил окончательно.

– Сама не видишь?

– Вижу.

Обнимаю за шею и, прижимаясь к его груди, замираю в ощущении полного блаженства.

– А больше всего мне нравится все то, что ты первой описала, Сонь, – тихо бормочет мне на ухо Саша. – Когда я сверху. Близко-близко к тебе. Глаза в глаза. Губы в губы. Сердце в сердце.

А на ужин мы почти что опаздываем.

Не можем наговориться. Не можем насмотреться на плывущие в темном небе густые тучи. Не можем нацеловаться.

– Мм-м… Всплыла в памяти одна классная песня про облака. Сейчас тебе спою, можно?

– Пой, Соня, пой.

– Ты точно должен это запомнить.

– Давай уже.

Начинаю весело, хотя сама по себе песня далеко не позитивная. Пока пою про безмолвное небо и столь же безмолвные звезды, про то, что в кино смешно и нелепо, а в жизни горестно и серьезно, Саша молчит.

Но стоит мне дойти до строчек:

Ты моею больше не будешь.

Вот и всё, окончился праздник."

"У дитя отняли игрушку,

Но зачем его ещё и дразнят[1]…

Мой принц резко дергает меня на себя и затыкает мне рот поцелуем. Так страстно, как будто отчаянно, сминает мои губы, что я просто неспособна отражать этот напор. Замираю, позволяя ему насытиться. Благо, это происходит достаточно скоро.

– Никогда больше не пой эту песню… – выдыхает Саша тяжело и рвано, не спеша отстраняться.