Люби меня

Я оптимистка? А как иначе! Когда Георгиев меня узнает, точно влюбится!

Главное, не навязываться.

Основной урок, который я вынесла из книг – девушка должна быть гордой и неприступной. Заинтересовать, конечно, необходимо. Но никаких слишком очевидных шагов предпринимать нельзя. Мужчина должен добиваться.

Как же я этого жду! Как я об этом мечтаю!

Ну, и куда он пропал теперь? А может и лучше… Да, лучше.

– Надюш, – подбежав к подруге, пихаю ей свой пустой поднос. – Мне срочно нужно в туалет. Если что, прикрой.

Дога недовольно цыкает, но оставляет мою просьбу без комментариев. Подмигиваю ей и спешу в сторону служебных помещений.

В конце коридора оглядываюсь. А убедившись, что подруга ушла, сворачиваю к ведущим на второй этаж лестницам. Хочу осмотреться и немножко пофантазировать, будто я в этом роскошном доме хозяйка.

Почему нет? Мне нужны положительные эмоции.

Только, едва я взбегаю наверх и подбираюсь к первой резной, словно в королевском дворце, двери, из-за нее доносится приглушенная ругань.

– Да похрен мне, с кем ты договорился! Ты меня не слышишь, что ли? Ноги моей там не будет!

Столько в этом крике агрессии, что я с трудом голос Саши узнаю. Стискивая ладони в кулаки, столбенею у двери.

– Что за выражения? Что ты себе позволяешь? – рявкает кто-то постарше. Меня пробивает резкой дрожью какого-то подспудного неприятия. – Как ты с отцом разговариваешь? Сбавь тон, сынок!

– Оставьте меня в покое, тогда и сбавлю!

– Александр! – одергивает мужчина еще яростнее. – Ты – Георгиев, а это накладывает определенные обязательства. Вести себя, словно импульсивный подросток – ни я, ни мама тебе не позволим. Вопрос решенный. Не разочаровывай нас. Будь достойным сыном своей семьи.

– Достойным? Я вам, мать вашу, не идеал! Слышишь меня? Я человек, блядь, а не экспонат на выставке!

Дверь распахивается так резко, что я попросту не успеваю как-то среагировать. Ни спрятаться, ни хотя бы отскочить в сторону, чтобы освободить путь разъяренному парню – не удается.

Он буквально налетает на меня.

Очевидно, что ловит, спасая от падения, машинально. На каких-то инстинктах обхватывает руками и прижимает к себе. А я, сталкиваясь с ним взглядом, едва не умираю от свирепой, будто чума в восемнадцатом веке, вспышки эмоций.

– Тебе нельзя здесь находиться, – толкает жестким тоном, от которого я пугаюсь.

Словно он меня убить способен… Словно за такое вообще убивают!

– Я знаю… – лепечу в ответ едва слышно.

Еще никогда мы с ним в таком тесном контакте не оказывались.

Господи, конечно, не оказывались! Откуда, если он меня в принципе не замечает?!

А сейчас я чувствую его запах… Я ощущаю даже его дыхание! По моей коже носятся табуны мурашек. Я куда-то лечу. Я умираю и воскресаю. Впервые проживаю свои собственные эмоции.