Люби меня

Так что, едва Тоха маячит прощальными эсэмэсками, ловлю новый приход безумия.

Big Big Man: Я уехал. Секси-Соня на тебе. Будь паинькой, извращенец.

Big Big Man: И да, дебилоид… Не вздумай влюбляться.

Поднимаюсь до того, как осознаю, что собираюсь делать. На хате не пил, а те две бутылки пива, что всосал на пляже, давно выветрились. Но меня шатает. Не столько физически, сколько морально. Ровно иду, а вертухи в голове набирают обороты.

Понимаю, что в этом состоянии не стоит соваться к Богдановой. И все равно, теряя остатки рассудка, врываюсь к ней в ванную.

«Не вздумай влюбляться…»

Этот бред скачет по черепушке, словно отвалившаяся от общего механизма деталь.

Ни к чему не подходит. Она лишняя. Не моя же. Тупые загоны Шатохина. Всем об этом периодически напоминает. Какой-то триггер у него. Я же о подобном даже не думаю. Уж на такую хуйню, как любовь к девчонке, я точно не способен.

Не знаю, что собираюсь делать. Просто, едва вижу Соню, от всех тех чувств, что долгое время давил, неудержимо зверею. Пробки выбивает. Разум тухнет. Ни одной лампочки в голове. Все в груди. И ниже – раздувает посох, тысячами ватт заряжает.

Здравствуй, елка! Новый год в июле.

Трогать, трахать, поглощать… С голодухи, да после всех тех позорных эмоций, готов порвать ее. Но разрывает перво-наперво меня. Она – мой динамит.

Не понимаю, чего она хочет. Не понимаю, чего сам хочу. Не понимаю, с какого хера все это терплю!

Соня ведь меня, будто бешеную псину, поливает из шланга. Она называет меня тупым мудаком. Она меня отталкивает и говорит, чтобы даже думать о ней забыл. А я… Я, блядь, стою. Сам себе не верю, но стою и глотаю всю эту хренотень.

«Так нагло меня даже мать не заламывает…» – прорывает в сознании поистине страшная мысль.

Только я ее зачем-то каким-то хламом блокирую. Чувствую, что надо концентрироваться на другом. Иначе я реально двинусь.

Соня Богданова – обыкновенная, ничего не стоящая голь.

Блядь… Хочу эту голь. Именно эту, и остальное не ебет.

Если я болею, пусть она этим же заболеет. Я бы мог ее инфицировать. Точно мог бы. Нужно лишь задействовать, наконец-таки, чертов мозг и пробиться через щиты, что она выставляет.

Тоже мне иммуномодуляторы!

Разрушу все лишние вещества. Расстреляю все клетки сопротивления.

Всю территорию захвачу.

Придется постараться, да.

Понял ведь уже: то, что Богданова отдаст себя другому, по шкале ужаса выше, чем выбивающая из равновесия одержимость ею.

Не осознаю только, что конкретно готов ей предложить, чтобы она растаяла. Надо послушать ее. Не до хуя ли она пожелает? Если что, аккуратно осадить. Без грубости, так надо. Только вот кромсающий плоть на куски диалог обрывается, когда в этом проклятом притоне начинает пожар.

Чтобы спастись, мне приходится вернуть мозгу ясность.