Лютая охота

Он дождался, пока силуэт в белом халате исчезнет в самом дальнем кабинете.

Потом поставил стаканчик с кофе на стул рядом с закрытой дверью, тихонько постучал, нажал ручку и вошел, не дожидаясь ответа.

В тускло освещенной палате слышался ритмичный шум аппарата искусственного дыхания и мониторов, похожий на сопение какого-то большого животного. Человек, лежавший на специализированной кровати, был интубирован. Район сонной артерии и лоб покрывали толстые повязки. Веки его были сомкнуты, и полицейский сначала решил, что он спит, но потом, когда глаза невероятной синевы вдруг открылись и взглянули на него, полицейский вздрогнул.

Синеглазый пациент – тот, кого солдаты называли «Лев», а спасатели «воскресили» в крайне сложной ситуации, благодаря дефибрилляторам и своим опытным рукам, – молча смотрел на него, и страж порядка с трудом выдержал этот взгляд, нервно сглотнув.

– Мой генерал, – робко начал он, – я хочу, чтобы вы знали, что здесь у вас ни в чем не будет недостатка. И в тюремной камере тоже. Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня: я сижу в коридоре. Коллега, который сменит меня, тоже из наших, и он тоже о вас позаботится.

* * *– Тебе как: дюрюм? – спросил Сами.

– Ясное дело. И без острого соуса… Ну так что, они тебя допрашивали?

Выразительное лицо Сами резко омрачилось.

– Да. Ну разве это не оскорбительно? Если человек ничего не сделал, если он честный, уважающий законы гражданин, с ним нельзя так обращаться…

Она оглядела пустой зал за их спинами, столы с перевернутыми стульями и посмотрела в свою тарелку.

– Мне кажется, что ты только что нарушил один из этих законов, – заметила она.

– Ты не клиентка, – ответил он, тряхнув головой и улыбнувшись. – Ты мой друг, великая Эстер Копельман, защитница правого дела и всех обездоленных.

– Скорее проигранных дел и восточной кухни, – возразила она.

Он от души рассмеялся своим заразительным смехом, но она была серьезна.

– Спасибо, – сказала она.

– За что? – удивился он. – На моем месте ты сделала бы то же самое, разве нет?

Он заметил, как увлажнились ее глаза.

– Копельман, я предпочитаю видеть тебя в гневе, сентиментальность тебе не идет.

Но он и сам почувствовал, что глаза наполняются слезами, и смущенно ретировался на кухню, чтобы она ничего не заметила.

* * *– Благодарю вас, майор, что пришли с отчетом, – очень любезно сказала на следующее утро префект.

Она сидела на краю стола напротив него. А поскольку он расположился на стуле, который был намного ниже, ему приходилось приподнимать подбородок, чтобы смотреть на нее.

– Вы настоящая загадка, майор. Я все никак не могу решить, вы альфа или бета, хищник или травоядный. Однако все свидетельствует о первом варианте.