Лютая охота

На бытовом же уровне подопечный был абсолютно свободен в своих поступках.

– А теперь он мертв, после того как его травили, как дикого зверя, в Арьежском лесу, и у него на груди выжжено слово ПРАВОСУДИЕ, – резко бросил окружной комиссар. – Как думаете, к чему я клоню?

Сжатые кулаки на столе, руки напряжены… Шабрийяк наклонился вперед:

– Словно кто-то совершил то самое правосудие, которого парень избежал… И если мы в ближайшее время не найдем виновного, кого обвинят в его убийстве?

– Родителей той девушки? – предположил кто-то.

– Совершенно верно. И как, по-вашему, кого еще? Не будем забывать, что, если информационные каналы и соцсети вцепятся в эту историю, она раздуется, как лягушка, которая захотела стать больше вола. Понимаете, что за дерьмо?

– Понимаем, – мрачно подтвердила Самира.

– Майор, – обратился к Сервасу окружной комиссар, довольный этой маленькой репризой, – не поделитесь ли с нами результатами вскрытия?

– Охотничья луна, – произнес Мартен.

– Что?

– Первое, что сказала доктор Фатия Джеллали: это все охотничья луна."

"На лице Шабрийяка появилось выражение полного обалдения. Тогда Сервас вкратце обрисовал то, что случилось вечером. Не было нужды ни в каких особых подробностях, потому что у всех и так глаза полезли на лоб, когда он поведал об ожившем мертвеце. И снова за столом зашумели, раздались возгласы изумления. И не надо было слишком стараться всех поразить, когда он объяснил, что слово ПРАВОСУДИЕ было выжжено на груди у парня тем самым раскаленным докрасна железом, какое показывают в ковбойских фильмах. Он почувствовал, что все разделили его убежденность, возникшую еще после осмотра тела на шоссе: они столкнулись со злом в его чистейшем проявлении.

– У парня из плеча торчала арбалетная стрела, – продолжал Сервас, – на вид стандартного производства. Ее отправили в лабораторию, чтобы определить, где она была сделана, а главное – кто ее приобрел.

В зале стало так тихо, что можно было услышать, как муха пролетит.

– Арбалетная стрела? – переспросил Шабрийяк.

– Похожий случай был в две тысячи восемнадцатом в Клиши, – вмешался Венсан Эсперандье, который уже успел порыться в интернете и в специальной литературе. – Мужчина выстрелил в голову своему сводному брату из арбалета, который только что приобрел. А еще он купил поперечную пилу, чтобы расчленить тело, морозильную камеру на шестьсот литров, чтобы его туда засунуть, и бромазепам, чтобы усыпить жертву, перед тем как убить. Еще один случай произошел в Германии в две тысячи девятнадцатом, в прелестном отеле в Пассау, – продолжал он. – Мужчина и женщина, распростертые на постели, одетые во все черное, держась за руки, были пронзены арбалетными стрелами.