Лютая охота

Утро было тем берегом, до которого она пыталась добраться каждый день, когда наступала ночь. День за днем. Как пловец на исходе сил. Но прежде всего надо было пережить ночь. Вместе с ночью возвращались воспоминания об их криках, о смехе, о лапающих ее руках, о жарком дыхании у нее на лице, обо всем…

Она почувствовала, как по щеке сбежала слеза. Внезапно накатила тошнота. Но это, наверное, от страха. У себя в спальне в конце коридора она вдруг почувствовала, что совсем беззащитна. Когда она была маленькая, ей часто снились кошмары. В юности она где-то прочитала, что в японском фольклоре есть существо, которое питается снами и кошмарами. Ба`ку. Она обожала все, что относилось к японской культуре. Ей нравились манги[14], аниме[15]. До прошлого года она не знала, что баку на самом деле существуют. Это люди, которые питаются кошмарами других и сами эти кошмары создают.

Она встала с постели, вышла из спальни, прошла по коридору и открыла дверь в спальню на другом его конце.

Родители спали крепко и не слышали, как скрипнула дверь. Их дыхание было глубоким и ровным. Они лежали на широкой кровати в метре друг от друга, отец на спине, а мать на боку, беззащитные, как антилопы посреди саванны.

Луна проникала сквозь шторы и освещала их бледные лица. Такие бледные, как… как у мертвецов. Ариана на миг представила их в гробах, стоящих рядом, и кожа ее под пижамой покрылась мурашками. Ее снова затошнило, когда она подумала, что же станет с ней, когда папа и мама умрут. Кто же ее тогда поддержит? Что же будет с ней в этом огромном пустом доме, наедине с хищниками, что слоняются вокруг? С хищниками, что выслеживают невинную добычу, такую, как она?

Ариана на цыпочках подошла к креслу в углу возле окна, свернулась в клубок, укрывшись пледом до самого подбородка. Потом вгляделась в лица спящих родителей и закрыла глаза. Дыхание ее стало спокойным и ровным. Через секунду она уже спала.

* * *Ее разбудили чьи-то голоса. Ей сразу стало страшно, и она огляделась вокруг. Она никуда не уходила с кресла, мама и папа ее не будили. Уже не впервые они находили ее здесь после Накбы. Она принялась разглядывать каминные часы в стиле Директории[16], стоявшие на камине из каррарского мрамора.

Был вторник, около одиннадцати утра. Она вспомнила, что вышла из своей спальни около четырех. Значит, в кресле она проспала семь часов подряд. Вылезла она оттуда с трудом. Колени кололо, как иголками, а бедра онемели, когда она разогнулась. Ариана прислушалась. Голоса доносились с первого этажа. Среди других она уловила голос отца, и его тембр ее успокоил: он звучал тепло и дружески, без угроз и оскорблений, хотя слов было не разобрать. Завернувшись в плед, она босиком вышла из спальни и подошла к лестнице с позолоченными перилами. Теперь слова долетали до нее более ясно.