Лютая охота
Изощренный и мрачный триллер от одного из самых популярных во Франции писателей. Книги из серии о Мартене Сервасе переведены более чем на 20 языков, а компания Netflix недавно сняла по ней сериал. Есть тьма, которую не сможет рассеять ни одно солнце… «Что за черт! Гребаный олень!» Величавые рога в свете фар. Почти человеческие глаза. Страшное столкновение. Но куда страшнее другое – глаза и правда не оленьи. Машина сбила не животное. А человека. С рогами… Его гнали по лесу, как дичь. Для него соорудили жуткую маску из настоящей оленьей головы. Маску, которую невозможно снять. Ему поставили клеймо: выжгли на груди слово «правосудие». Чья извращенная фантазия породила этот невероятный гибрид казни и развлечения? И какое правосудие имеет в виду тот, кто сотворил такое? Это должен выяснить тулузский следователь Марсель Сервас. И ему придется поставить на кон свою жизнь и жизни близких… «Миньер – это огромный талант рассказчика и умение вселить в душу читателя страх; не хуже, чем у Стивена Кинга в его лучших романах». – Daily Mail «Новый король триллера». – El País «Миньер выдает прозу мрачную и острую. И такую густую, что пока читаешь, в ней вязнут пальцы». – Spectator «Романы Миньера ценятся за блестящую интригу и за ту откровенность, с которой он говорит о современном обществе». – Provence
Она даже головы не подняла, настолько углубилась в работу. Был момент, когда они чуть не начали встречаться, до того как Сервас познакомился с Леа. Он тогда колебался. Фатия Джеллали была женщина очень привлекательная и милая. Но в то же время не зря многие следователи называли ее Богиней Мертвых. Как и он, она жила только работой, как и он, хорошо зарабатывала. Но он не был уверен, что жизнь с этой женщиной поможет ему справляться со своими призраками и держать их на расстоянии. А потом в его жизнь вошла Леа, с ее веселым нравом, энергией, человечностью и прямотой, и привела весь мир в согласие[4].
– Что ты об этом думаешь? – спросил он.
– Не забегая вперед, я бы сказала, что его убил сильный удар о землю. Но перед этим его еще ударил автомобиль: на капоте и ветровом стекле есть следы крови. И у него изранены ступни: видимо, он долго бежал по лесу.
Посмотрев на ярко горящие фары, Сервас снова сощурился. Потом переключил внимание на руки погибшего, вокруг которых судмедэксперт разложила прозрачные полиэтиленовые пакеты.
– Кто-нибудь снял у него отпечатки пальцев?
Она помотала головой:
– Еще нет. Не может быть и речи, чтобы производить изъятие или любые манипуляции, способные случайно загрязнить кожу, пока я не взяла пробы с пальцев и из-под ногтей.
Ее строгость и непримиримость в таких вопросах он знал хорошо.
– Нам очень нужны отпечатки пальцев, чтобы его идентифицировать, потому что ни одежды, ни документов не нашли, – возразил он. – Можно воспользоваться «щадящей» техникой, к примеру, порошками, которые не действуют на ДНК. А можно просто сфотографировать…
– Мартен, при теперешнем положении вещей никто, кроме меня, к телу не притронется, – отрезала она. – И никто не притронется к его рукам, пока я не изучу пальцы и ногти. Это ясно? Я вставала так рано не для того, чтобы заниматься пустяками."
"Как это похоже на Фатию Джеллали! У нее был свой собственный протокол, и никто не смел его нарушать. Таких скрупулезных судмедэкспертов он больше не знал. Пришлось подавить вздох. Вообще-то, он всегда радовался, что она являет собой пример высокого профессионализма, но в этот раз он бы предпочел выиграть время.
– Полнолуние, – сказала она вдруг.
– Да, я заметил, – отозвался он, подняв глаза к ночному небу.
– Охотничья луна…
Сервас вздрогнул:
– Что?
– Полную луну в эту ночь называют охотничьей луной, – объяснила она. – Полную луну в октябре, потому что когда-то давно она облегчала ночную охоту на перелетных птиц. Она следует за полной луной сбора урожая в сентябре. Если не считать того, что две тысячи двадцатый – год исключительный со всех точек зрения: в нем тринадцать полнолуний вместо двенадцати. В октябре сразу два. Тринадцатая и есть охотничья луна, – повторила она.

















