Малец

Но дощаники купца вовсе не были пусты, в Москву он вез много чего другого, что конечно же не приносило такой бешенной прибыли как фарфор, но все же позволяло поиметь хороший доход. В ящиках лежали ставшие уже традиционными самовары, скипидарные лампы, полотна для лучковых пил, в общем, все то, что обещало хороший сбыт в престольной. Вез он так же «на пробу» и немного ткани льна и шерсти, причем шерстяная ткань была выделки не простой, а тканой из тонкой шерстяной нити с основой из шелка, что делало ее не только много прочнее, но и не давало мяться без меры. Цену за эту ткань решили требовать высокую, такую же, как и за немецкие лучшие образцы, а если не получится сбыть, то и не беда, пусть себе лежит в лавке, да создает видимость богатства купца. Но самая большая ценность лежала в одном ящике и если все пойдет как надо, то один этот ящик принесет дохода ничуть не меньше чем весь остальной товар. Стеклярус! Тонкие трубочки из разноцветного стекла были пересыпаны опилками, обернуты в бумагу и плотно упакованы в ящик. Если этого не сделать, то дорожная тряска долгого пути может попортить внешний вид идеально отполированного стекла и понизит его цену, а этого Гандыба никак допустить не мог. Еще у него в достатке были и пуховые платки, красоты необычайной, но это он вез не для продажи, на подарки, редкая красавица откажется от такого чуда, следовательно, ее мужу придется расстараться, и о деньгах здесь речь не идет.

Путь по Ангаре с этого лета стал гораздо безопасней, теперь не приходилось рисковать, на самых опасных порогах были натянуты канаты, с помощью которых дощаники спускали. Местные, лишившись работы, не оказались в стороне и быстро переориентировались, по аналогии с канатами они поставили по нескольку воротов на порогах и с их помощью тянули небольшие суда вверх по течению на самых быстрых участках, где и бурлаки не всегда могли справиться. Работы у них в сезон стало вдоволь, ожила Ангара, засновали по ней вверх и вниз торговые суда. Те паровики, что были сделаны на иркутских верфях, через пороги не ходили, осадка слишком велика, а вот грузы из Красноярска против течения Ангары до них возили, дальше все перегружалось на телеги и пешим ходом вдоль реки около недели двигалось до «большой» воды выше падунского порога. Там опять груз перегружался на корабль и дальше до Иркутска. Часто кормчему везло, северный ветер преобладал на Ангаре, поэтому паруса позволяли прилично экономить уголь, ну а когда с ветром не получалось, то приходилось подниматься на одном паре — разор, да и только.

В сам Красноярск купец подниматься не стал, ни к чему это, теперь появился новый путь в обход обжитых мест, не сказать, чтобы он был много легче, но что короче точно.