Малец

Придется им потом сверху нечто вроде шалаша городить, вон Голеня с семейством сразу наклон нужный сделали, вот только землянка у них мне кажется слишком мала.

Дела воеводские и житейские

— Нет у меня сейчас ни денег, ни хлеба, ни овса, — рыкнул воевода обозникам, — закуп только на следующей неделе будет.

— Так позволь, кормилец, — тут же возразил казак, назначенный за старшего, — жить-то как прикажешь? Весной и так жалование не платили, говорили: по осени расплатятся, а теперь и хлеба нет. Ты уж, Афанасий Тимофеевич, совсем казаков решил извести.

— Нет у меня ничего, из Братска на ваше содержание ничего не прислали, можете сами туда отправиться.

Недовольный гул прокатился по обозникам:

— Нет, ты уж объясни обществу, — набычился казак, — как людям тогда жить, если ни денег, ни хлеба? Может, скажешь и соли тоже нет?

— И соли тоже нет, — подтвердил Афанасий опасение обозников, — и вообще без вас дел у меня много, так что ступайте себе подобру-поздорову.

На этом воевода развернулся и шустро скрылся за дверьми.

Обозникам только и осталось недоуменно переглядываться:

— Это что же такое творится? — Возмутился один из обозников. — Один кровопийца на нашей шее сидел, теперь другой на его место пытается сесть. При Гагарине хоть хлеб отдавали, и соль была, а этот совсем нас голодом морить собрался!

— А ну братцы, тащи воеводу на правеж!

Казаки подхватились с подвод и ринулись вслед за Афанасием, однако все их усилия пошли прахом, когда они вломились в комнаты воеводы того там уже не было — сбежал через вторые двери. Дьяка тоже не обнаружили, тот раньше своего начальника обеспокоился своей безопасностью. А вот подьячий не успел, за что и поплатился парой выбитых зубов:

— А ну, веди в амбар, если жизнь дорога.

В результате полной очистки амбара, казакам удалось загрузить лишь три подводы из двадцати двух и чтобы их действие не расценили как грабеж, заставили приказчика все забранное записать в амбарные книги как выдачу хлеба в счет задолженности. На этом стихийные действия не закончились, казаки толпой двинулись искать воеводу, потому как полученное не могло даже в малой степени удовлетворить служивых. Однако сибирский правитель вдруг вспомнил о каком-то срочном, важном деле и отбыл в неизвестном направлении, так и пришлось казакам отправиться назад пустым обозом.

— Все, казаки, — озвучил на привале решение старший обоза, — пора отправлять в Тобольск гонца, а заодно челобитную в Москву писать. А не будет ответа, Афанасия на воротах весить, хватит, попили казацкой кровушки.

— Погодь, Тимофей, — возразил старый казак, — то, что ты по воеводе предлагаешь — бунт, нельзя воеводу жизни лишать.

— А нас по миру пускать можно? — Подвысил голос служивый.