Малец

Однако пришлые не успокоились и попытались зайти в слободу по другой дороге, но и там их встретил нетеплый прием, о чем все поняли по вновь раздавшейся стрельбе в ночи. На этом вылазка забайкальских закончилась, дошло, что шарахаться ночью по буеракам, в прямом смысле этого слова, для здоровья очень вредно.

Утром служивые пошарили вокруг слободки и серьезно задумались.

— Ну, чего там такого? — Спросил Брага старшИну, придя на вызов посыльного. — Никак забайкальские испугались и назад отправились?

— Не, назад не отправились. А вот, что испугались, то есть, некоторые даже до смерти испугались.

— Не уж-то из пищалей настолько в темноте зацепили? — Удивился казак.

— В том-то и дело что нет, — хмыкнул старшИна, — стрелами троих посекли.

— Стрелами? — Брага в удивлении почесал лоб, сдвинув шапку на затылок. — Ночью?

— Ага, причем так просто не бросили, хоть одежду не тронули, но пояса татей почистили вдумчиво, без спешки.

— Так, так, — в глазах казака мелькнул огонек понимания, — а это не из тех, кто к погорельцам двинул?

— Точно, — подтвердил старшина, — если от нас идти той дорожкой, то аккурат на землянки выйдешь.

— Тогда понятно, — хмыкнул Брага и, оглянувшись назад, не подслушивает ли кто, придвинулся к старшИне, — ты это…, забудь. Посеченных прикопай по-тихому, мол, не было ничего, привиделось.

— Да ты что? — Вскинулся десятник. — А вдруг монголы?

— Не монголы это, — хохотнул казак, — ладно, тебе по секрету скажу, только ты никому. Васька это, малец из горельцев, только он в темноте на слух из лука бьет. А чего он забайкальских завалил? Так это как раз понятно, озоровать они после нашей дружной встречи в землянки наладились.

А были бы монголы или наши казаки, так с татей все до последней нитки бы сняли.

— Это точно, — кивнул старшИна, — сняли бы. А Васька чего оплошал?

— Дык брезгует, — тут уж Брага не выдержал и откровенно заржал, — крови ни капли не боится, а одежду с побитых не берет.

— И что? Вот так троих и смог побить?

— А ты на себя прикинь, — приосанился казак, — ночь, вокруг не видно ни зги, и тут откуда-то стрела. Ни кто стрельнул не видно, ни куда бежать.

Десятник зябко повел плечами, до него только сейчас дошло, какое чувство беспомощности испытали побитые:

— А ведь он двоих точно в сердце стрельнул, сразу насмерть, даже не мучились.

Не на слух он стрелял, видел, куда стрелу направлял.

— А может быть и видел, — согласился Брага, — но уверен, Васька это. Только Степан, я тебя прошу…

— Понял, сделаю как просил.

* * *"

"Нет, ну что за дурни, ведь сказано же, что ночь проведем в лесу за Идой. И все согласились. И все-таки нашелся один упертый. Догадаетесь кто? Правильно, Фома, так и буду теперь его называть Фома Не верящий.