Малый уголок

Она назвала тс числа, про которые он спрашивал, чтобы я знал, и принялась говорить о своей поездке в Зеландию. Она хорошо знала эту страну и стала мне о ней рассказывать. Я никогда там не бывал. По ее рассказам, там было чудесно. Она собиралась остановиться у друзей и так забавно рассказывала о них, что я не мог удержаться от смеха. Она бывала очень славной, когда хотела. С ней было весело, когда она была в хорошем настроении, этого у нее не отнимешь, я и не заметил, как время прошло. Она была такой, как тогда, когда мы впервые встретились. Наконец она встала и объявила, что ей пора идти. Я пробыл там с полчаса, может быть, минут сорок пять. Она протянула мне руку и, посмеиваясь, взглянула на меня.

— От тебя не убудет, если ты поцелуешь меня на прощание, правда ведь? — сказала она.

Она говорила это, поддразнивая меня, и я рассмеялся.

— Думаю, что нет.

Я наклонился и поцеловал ее. Вернее, она поцеловала меня. Она обвила мою шею руками, и когда я попробовал высвободиться, не отпустила меня. Она вцепилась в меня мертвой хваткой. А потом прошептала, раз уж она уезжает надолго завтра утром, не можем ли мы побыть вместе еще раз. Я сказал, что она обещала не приставать ко мне, а она ответила, что и не хотела приставать, но когда увидела меня, ничего не смогла с собой поделать, и клянется — это последний раз. В конце концов, ведь она уезжает, ну какое значение имеет, если это будет еще один разок. И все время она, не переставая, целовала меня и гладила мое лицо. Она твердила, что ни в чем меня не винит, она просто глупая женщина, неужели я не могу быть ласков с ней. Ну, понимаете, все сошло так хорошо, у меня стало так легко на сердце от того, что она, казалось, примирилась с нашим разрывом, что я не хотел быть жесток с ней. Если бы она оставалась в Сиднее, я не пошел бы на это ни за какие коврижки, но она уезжала, и я подумал: пусть уж она уедет счастливой.

— Хорошо, — сказал я, — пошли наверх.

Дом у них двухэтажный, спальня и комната для гостей находятся на втором этаже. За последнее время понастроили кучу таких домов вокруг Сиднея.

— Нет, — сказала она. — Там страшный беспорядок.

Она потянула меня к дивану. Диван у них большой и мягкий, есть где расположиться.

— Я тебя люблю, я тебя люблю, — повторяла она. ."

"Вдруг дверь распахнулась. Я вскочил на ноги. Передо мной стоял Хадсон. Какой–то миг он был так же растерян, как я. Затем он закричал — я уж не помню что — и прыгнул. Он замахнулся кулаком, но я увернулся, я ловкий и занимался немного боксом; и тут он всем телом обрушился на меня. Мы сцепились. Он — крупный, сильный мужчина, больше меня, но я здорово крепкий. Он пытался сбить меня с ног, но я не намерен был ему поддаваться. Мы сцепились. Иногда он наносил мне удар, иногда я ему.