Малый уголок

Тот ответил ему по–голландски, а когда доктор покачал головой, стал показывать знаками, чтобы они подождали, и, сбежав вниз по ступеням, перешел на другую сторону улицы.

— Верно, пошел позвать кого–нибудь, — сказал шкипер. — Удивительное дело, не понимать по–английски! А мне еще говорили, что это цивилизованное место.

Через несколько минут туземец вернулся с белым; тот кинул на них любопытный взгляд, затем, поднявшись по ступеням, вежливо приподнял шлем.

— Доброе утро, джентльмены, — сказав он. — Могу я быть вам чем–нибудь полезен? Ван–Рик не может понять, чего вы хотите."

"Он говорил по–английски абсолютно правильно, но с акцентом. Это был юноша лет двадцати с лишним, очень высокий, не меньше шести футов трех дюймов росту, широкоплечий, крепко сбитый, но нескладный; он производил впечатление очень сильного, но неловкого человека. Его парусиновые брюки были аккуратны и чисты. Из кармашка наглухо застегнутой куртки торчало вечное перо.

— Мы только что вошли в гавань на паруснике, — сказал доктор, — и я хотел бы узнать, могу ли я получить здесь комнату до прибытия ближайшего парохода.

— Безусловно. Гостиница почти пуста.

Он повернулся к туземцу и бегло заговорил с ним. Затем сказал по–английски:

— Да, он может предложить вам хорошую комнату. Со столом это обойдется вам по восемь гульденов в месяц. Управляющий сейчас в отлучке, в Батавии, его заменяет Ван–Рик, он позаботится, чтобы вам было удобно.

— Как насчет выпить? — сказал шкипер. — Давайте возьмем пива.

— Вы не составите нам компанию? — вежливо спросил доктор.

— Большое спасибо.

Молодой человек сел и снял шлем. У него было плоское, изжелта–бледное широкоскулое лицо без румянца, гладкая кожа, небольшие черные глаза и черные, коротко стриженные волосы. Красавцем его никак нельзя было назвать, но на этом большом некрасивом лице было столько дружелюбия и благожелательности, что к нему нельзя было не почувствовать расположения. Глаза светились добротой.

— Голландец? — спросил шкипер.

— Нет, я датчанин. Эрик Кристессен. Представитель датской торговой компании.

— Давно здесь?

— Четыре года.

— Господи! — воскликнул Фред Блейк.

Эрик Кристессен рассмеялся прямо по–детски. Приветливо засияли глаза.

— Это прекрасное место. Самый романтический уголок на Востоке. Меня хотели перевести на другой остров, но я упросил оставить здесь.

Им принесли пиво в бутылках; прежде чем выпить, датчанин поднял свой стакан;

— Ваше здоровье, джентльмены.

Доктор Сондерс и сам не понимал, чем незнакомец так располагал к себе. Дело было не столько в его радушии — этим на Востоке никого не удивишь, — сколько в чем–то, очень привлекательном, кроющемся в нем самом.

— Непохоже, чтобы дела шли тут очень уж хорошо, — сказал капитан Николс.

Городок мертв.