Малый уголок

Здесь обитал гарнизон. С верха башни открывался великолепный вид.

— Замок Тристана[27], — сказал доктор.

День медленно угасал, море было такого же винно–красного оттенка, как то, по которому плыл Одиссей. Острова, окруженные гладкой глянцевитой водой, сверкали той же сочной зеленью, что напрестольная пелена в сокровищнице испанского собора. Казалось, этот причудливый и изысканный цвет создан скорее искусством, чем природой.

— «Как зеленая мысль в зеленой тени»[28], — произнес вполголоса молодой датчанин.

— Издали они хороши, эти острова, — отозвался Фред, — но когда попадешь на них… Уф-ф! Сперва мне хотелось высадиться на каждом. Они казались такими красивыми с моря. Я думал, как славно было бы остаться там на всю жизнь, вдали от людей, ловить рыбу, держать кур и свиней. Николс со смеху помирал, говорил, что ему их и даром не надо, но я хотел увидеть все собственными глазами. Мы, верно, с полдюжины обошли, прежде чем я понял, что это пустая затея. Когда подплываешь к ним и выходишь наберет, все пропадает… Я хочу сказать, остаются только деревья, крабы и москиты. Остальное, как бы это выразиться, проскальзывает меж пальцев.

Эрик глядел на него мягкими лучезарными глазами, его милая улыбка была исполнена доброжелательства.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — промолвил он. — Всегда рискованно подвергать вещи проверке опытом. Это как запертая комната в замке Синей Бороды. Надо держаться от нее подальше, тогда все будет в порядке. Но если повернешь ключ и войдешь внутрь, жди неприятного сюрприза."

"Доктор Сондерс внимательно слушал разговор юношей. Пусть он был циник и не утруждал себя сочувствием к людям, — юность вызывала в нем особые эмоции, возможно, потому, что так много обещала и так недолго длилась, а горечь разочарования, которую приносило ей крушение надежд, когда реальность вторгалась в мир иллюзий, больше трогала сердце доктора, чем серьезные жизненные невзгоды. Несмотря на неловкость выражений, он прекрасно понял, что имел в виду Фред Блейк, и отдал дань владевшему юношей чувству сострадательной улыбкой. В тельняшке и штанах цвета хаки, с непокрытой головой, так что были видны его темные кудри, Фред казался в мягком вечернем свете удивительно красивым. Его красота невольно привлекала к нему, и доктор Сондерс, считавший его довольно недалеким парнем, внезапно почувствовал к нему расположение. Кто знает, в чем крылась причина — в его внешности или присутствии Эрика Кристессена, но в этот момент доктор ощутил, что в юноше таится нечто, о чем он даже не подозревал. Возможно, где–то в смутных глубинах в нем начала пробуждаться душа. Эта мысль позабавила и удивила доктора Сондерса.